Выглядит растрепанной, максимально разъяренной. Тонкие пряди упали на лицо, пальцы скрючены, еще немного и она бросится.
— Выйди отсюда, – цедит Ди, – это помещение для персонала.
— Заткнись, нищенка. Где хочу, там и хожу. Это бизнес моего мужчины.
Ох, как …
Перехватывает спазмом. Я пульсирую, как свежая рана. Быстро же он переквалифицировался. Одним днем. Раз и все! Значит ее мужчина … Её …
— Серьезно? – поднимает бровь подруга. – Что-то не помню, чтобы о тебе говорили на собрании, как о лице, что может таскаться где угодно. Может ты террористка. Кстати, надо полицию вызвать.
Несмотря на ситуацию мне немного смешно.
Вот умеет Ди вывернуть в свою пользу. Боже, как я хочу собраться. Как я хочу остервенеть. Научите меня, девочки. Подскажите хоть кто-то! Как это делать? Что ж я за тряпка-то такая. Чуть что и сопли на кулак наматываю. М-м, как задрало!
— Я тебе сейчас вызову! – грозится. – Я так вызову. Слышь, замараха, чтобы завтра тебя тут не было.
Это мне.
Вот же падлюка.
Командовать еще будет.
Соскребаю, как бабка в колобке со всех сусеков наглости побольше и по капле в ладошку противостояния надавливаю. Хватит, да? Надо отвечать.
Нагло шпарю по ухоженному лицу хамоватым взглядом.
— Обязательно. Бегу. Волосы назад.
Даже Диана прячет ухмылку. Ой, перегнула что ли? Но Ди прям подмигивает.
Зато Тата зеленеет. Швыряет в стену клатч. Упирается в стол руками, наклоняется надо мной и шипит. Взгляд не отвожу, успеваю рассмотреть филлеры, идеально структурированные брови, подкачанные губы.
— Яр мой. Поняла, дешевка? Он и был мой, а ты – презрительно фыркает, – ты гребанный фастфуд. Запомни, грязнуха деревенская.
Не ведаю какая сила поднимает меня, но в глазах темнеет. Сука!
— Заткнись.
— О, – удовлетворенно тянет уголки губ, – цапануло? Ну естественно. Ты создана для того, чтобы коров доить и ходить в платьице в цветочек. Возвращайся к курам и уткам. Они тебе очень подходили. Мамаша с папашей к чему приучили, тем и занимайся. Лохушка сельская, найди себе тракториста.
Как там? Красные линии пересечены, теперь только жесть в ответ.
Прерывисто дышу, но пока еще себя контролирую. Проворачиваю слова в голове. Может я бы и проигнорила, но мама и папа … Нельзя.
— Лови тогда, – сухо выдаю, – от лохушки сельской, – и боже прости меня, – хватаю за волосы и прикладываю со всей силы ее мордой об стол.
— Ты что творишь, дура!
Я разбила ей губы. В углу сочится кровь. Тата вся красная, всклокоченная. Она настолько в шоке. Не верит, что приложили лицом. Не ожидала, что руку на нее подниму. Видимо в жизни такого никогда не случалось. Прикладывает ладонь к лицу и смотрит на красные размазанные капли.