Ага, так и сказала — говнюков. Девочки в пятнадцать лет вообще говорят много такого, что у нас уши вянут. Больше всего это травмирует Никиту, который еще не смирился с тем, что младшая сестренка выросла. Он до сих пор не пережил то, что Тома сделала пирсинг в носу, а уж когда она стала знакомиться с мальчиками… ой!
— Это репетиция перед тем как вырастут твои дочки, — неудачно пошутила сегодня Настя.
Никита тотчас поменялся в лице.
— Они всегда будут моими малышками. Папиными принцессами.
— Ага, и влюбятся в каких-нибудь потных вонючих свинопасов.
— Неправда! — Возмущенно шипит муж. — Вот вы тут, дамы, выбрали и полюбили самых достойных из мужчин. Самый лучший вкус конечно у Риммочки, — он кладет ладонь мне на колено, я мягко сжимаю ее в своей руке, но Настя, заметив этот невинный жест демонстративно закатывает глаза:
— Ой, фу! Просто Римка захотела примазаться к нашему наследству. Даже дочку в честь свекрови назвала, чтобы замаслить меня!
— Я назвала дочку в четь любимой подруги, кто виноват, что вы с ней тезки, — не осталась в долгу и я.
Подобные шпильки за разговором наша любимая тема. Но это просто фасад, а внутри мы все мягкие и сладкие как мякиш Викиных бисквитов. Настя, к примеру, верещала как ненормальная, когда узнала, что у нас будут еще дети. Она сделала все, чтобы принять роды у нашей суррогатной мамы и была первой, кто взял внучек на руки. А уж когда мы сказали, что решили назвать старшую Анастасией, плакала так, как ни разу в жизни. И не смотря на все подколы, все шутки, лучшей свекрови и бабушки чем Настя не найти. Она идеальна во всем, кроме моментов, где нужно промолчать:
— А может Римма просто всеми силами хотела породниться с нашей семьей? Так что, Никита, будь на чеку, у меня еще сын есть. Что?!
Последнее она выдала в ответ на молчаливый упрек Тимура, который никогда не лез в женские разговоры, но умел одним только взглядом осадить любимую. Пока эти двое о чем-то шептались, а Сережа прятал неловкую улыбку, Вика решила все исправить:
— А и правда, вот было бы здорово, если бы мы все породнились друг с другом.
— Каким это образом, — на свою беду спросила я.
— Ну… — произнесла и замялась подруга, — если бы наши дети поженились.
— Это невозможно, — щеки Никиты даже покраснели от возмущения. — Вообще-то мы тут родственники.
— Ну не все же, — уже совсем тихо прошептала Вика и спрятала пылающее лицо в воротнике Сережиной рубашки.
В этот момент в комнату ввалилась вся банда наших детей. Счастливые и румяные, они кинулись на нас, кто хватать со стола вкусняшки, а кто обниматься. Люба, Настя и Мира как три пушистых котенка вцепились Никите в штаны.