Измена. Вторая семья моего мужа
Стук в дверь вызывает волну паники, которая может случиться, только если твою квартиру пытаются взломать среди ночи.
Я подскакиваю с кровати и жадно вдыхаю — воздух плывет от предчувствия беды.
— Кто?! — Откашлявшись, возвращаю голосу привычный тон. Со сна я каркаю как сорока.
— Римма, открой, пожалуйста.
Замок тотчас едет влево. В каком бы состоянии я ни была, Никиту, сына лучшей подруги, узнаю всегда. Он почти на полметра выше меня, так что приходится задрать голову, чтобы увидеть его хмурое лицо.
— Мама не может до тебя дозвониться.
— Я… наверное оставила телефон в сумочке.
В подтверждение своих слов тянусь и снимаю с крючка дамскую сумку, на дне которой лежит айфон.
— Она часто звонила, — тупо смотрю на три десятка пропущенных. Пульс ускоряется, а по спине ползут мурашки. Никто не будет обрывать телефон среди ночи без повода. — Что-то случилось?
— Нужно, чтобы ты поехала со мной. Скажи, тебе хватит полчаса на сборы? Если поторопимся, то успеем на скоростной, и в пять утра будем в Питере.
— Хорошо.
Я не спорю. Если среди ночи к тебе заваливается мужик и зовет в Петербург, то лучше согласиться. Мало ли что у того в голове.
— Римма, — голос Никиты звучит вежливо, но напряженно, — мы едем к маме в больницу.
— Отлично. А зачем?
Никита мнется. Я видела его разным, очень разным. Таким — никогда.
— Филипп попал в аварию.
— Какой Филипп?
— Белый. Твой муж, Римма. Он в маминой больнице, так что давай, нужно… успеть.
В этот момент я перестаю верить Никите. Глупый жестокий мальчишка, он с детства обожал розыгрыши и вот, дошла очередь до меня. Снова тянусь к телефону, на экране два часа ночи и дата — первое апреля. Выдыхаю. Конечно, это просто неудачная шутка. Дебильная, дурная шутка.
Никита вытаскивает из моих рук телефон и бережно подносит ледяные ладони к своему лицу. Дует на них. Горячий воздух никак не согревает кожу, меня уже трясет.
— Римма, — его голос максимально серьезный. — Пожалуйста, послушай меня. Сегодня вечером машину с твоим мужем достали из Невы. Его и… в общем, его привезли в больницу…
— Он жив?
— Да, — Никита смотрит мне на ладони, но не в глаза. — Он жив. Но очень плох, так что давай поторопимся, я помогу собрать вещи.
— Ничего не надо, — хриплю я.
Бегу к буфету, старый дубовый монстр, заставший несколько поколений семьи Белых, он всегда навевал на меня трепет. Теперь я его просто ненавижу! Ящик с документами заедает и я дергаю за ручку, еще и еще, пока кто-то сильный не перехватывает и с мясом выдирает трухлявую деревяшку.