Мы сидим в кабинете Виктора. Тяжёлый запах дорогого виски, смешанный с застарелым табачным духом, пропитал всё вокруг, въелся в мебель, в стены, в саму атмосферу этого места.
Он давит, словно невидимый пресс, на лёгкие, на сознание. Виктор, массивный, с оплывшим лицом и тяжёлым взглядом, разваливается в своём огромном кожаном кресле, его пальцы сжимают стакан с янтарной жидкостью, но он не пьёт.
Каждый мускул на его лице напряжён, а глаза, мутные от недавней ярости и пережитого унижения, буравят меня, будто я не просто гость, а последний, отчаянный шанс вылезти из той бездны, в которую он сам себя загнал.
Я сижу напротив, на краю такого же кресла, не позволяя себе расслабиться ни на секунду. Каждый нерв натянут до предела, ожидая главного.
— Не буду ходить вокруг да около, — наконец нарушает он давящее молчание, его голос звучит устало, без прежней агрессии, в нём слышится лишь какая-то глубокая, прогорклая обречённость. – Воронцова я знаю давно. Лет десять, наверное. Встретились случайно, через общих знакомых на каком-то закрытом форуме для «серых» кардиналов бизнеса. Он тогда уже такие схемы прокручивал, что любой следак слюной бы захлебнулся от восторга, а любой бизнесмен — от зависти. Он был виртуозом в этих делах.
— Значит, это его план? – мой вопрос звучит жёстко. Мне нужна ясность, нужны ответы, и я готов вырвать их из него клещами.
— Скажем… Это совместный проект, – Виктор криво усмехается, его толстые губы растягиваются в отталкивающей, циничной гримасе. В этой усмешке нет ни капли веселья, только горькая ирония человека, который слишком долго играл по чужим правилам. – Ладно, не буду юлить. У меня проблемы, Артем. Очень большие проблемы. Ты прекрасно знаешь, что мой бизнес еле дышит, я на грани банкротства. Последние пару лет я живу в постоянном страхе, что завтра всё рухнет к чертям собачьим. А тут Воронцов… Умный, хитрый сукин сын. Мразь. Он давно промышляет подобными схемами, целенаправленно и методично. Вычисляет перспективные проекты, те, что вот-вот выстрелят, находит мелкие лазейки в законе или в чужих делах, а потом, когда дело раскручивается, подставляет, обводит вокруг пальца и забирает себе. Он предложил мне план. Сказал, что у меня есть шанс не просто выжить, а поднять свой бизнес, если я помогу ему провернуть одну «маленькую» аферу.
Виктор потирает виски, словно головная боль не дает ему покоя, словно каждое воспоминание о сделке с дьяволом отзывается тупой болью в черепе.
— Он давно положил глаз на бренд твоей жены. «Gromova Shine»… Перспективная была идея, очень перспективная. Я сам видел, как она росла. Аня, надо отдать ей должное, сделала невозможное. Из ничего поднялась. И Воронцов это видел, его жадные глаза горели. Он предложил схему. Поставить её под удар, так, чтобы она не смогла оправиться, чтобы её репутация была уничтожена, а потом… забрать всё себе. Забрать бренд, формулы, все наработки, всё, что она строила. А заодно и свои недостачи списать, понимаешь? Ведь Аня, по бумагам, эти миллионы себе присвоила. И мне бы перепало… Приличный кусок. Я должен был помочь ему, чтобы никто не заподозрил. Мелкая, казалось бы, услуга за очень большие бабки, которые спасли бы меня от полного краха. От позора.