Не узнать, что отец — монстр.
А узнать, что в нем есть части, которые могли бы мне понравиться, если бы он был рядом
раньше.
Однажды он позвал меня на объект.
Новый ресторан, стройка, шум, запах пыли и кофе, везде люди, матерящиеся так творчески, что
мне даже понравилось. Он ходил по помещению собранный, резкий, внимательный, и все слушали
его не из страха, а потому что он действительно понимал, о чем говорит.
В какой-то момент он отвлекся, а ко мне подошел один из его старых сотрудников и сказал:
— На шефа похож. Прям видно.
Я тогда чуть не послал его.
Не потому, что обиделся.
Потому что слишком сильно попало.
Похож.
Вот оно. То, за чем я вообще, если честно, и пришел в жизнь этого человека. Не за фамилией.
Не за деньгами. Не за красивой поздней моральной компенсацией.
За сходством.
За подтверждением, что я не вырос из пустоты.
Позже, когда мы остались вдвоем, я спросил:
— Ты жалеешь?
Он даже не уточнил, о чем.
— Каждый день, — ответил сразу.
— Удобно. Особенно через двадцать три года.
— Да. Удобно мне уже не будет никогда.
И я поверил.
Не простил.
Но поверил.
Наверное, сыном не становятся в один день, даже если биология давно все решила за тебя.
Сыновство, как и отцовство, тоже нужно прожить. Выстрадать. Выговорить. Выдержать.
Но впервые в жизни я хотя бы понял: такая возможность вообще есть.
Первое письмо я отправил утром.
Не потому, что надеялся на немедленный эффект. Не потому, что представлял, как Алла вскроет
конверт, расплачется, схватит телефон и скажет: «Приезжай». Я уже достаточно прожил с ней,
чтобы знать — она не из тех женщин, которых можно вернуть хорошо написанным текстом.
Если бы слова сами по себе спасали браки, наш вообще не дошел бы до той стадии, на которой
жена уезжает в гостиницу с чемоданом, а дочь смотрит на тебя как на человека, который не
справился даже с собственной ролью отца.
Нет.
Письмо было нужно в первую очередь мне.
Потому что впервые за много лет я пытался сказать правду без стратегии. Не так, чтобы
смягчить, убедить, оправдаться, получить шанс подешевле. А так, чтобы хотя бы раз не
обмануть ни ее, ни себя.
Я отправил конверт с курьером. Потом сидел в кабинете и каждые пять минут ловил себя на
бессмысленном желании проверить телефон — хотя она ничего не обещала, ничего не должна была
и вообще имела полное право выбросить мое откровение в мусорное ведро, не дочитав до
середины.
Телефон молчал.