— Мы пойдём, — бросила Катя, поднимаясь со стула.
Они ушли не оглянувшись. Даже Марк — мой маленький философ, всегда проверявший, иду ли я следом – теперь просто растворился в толпе.
Я остался один в кафе, где пахло ванилью и чужими семейными радостями. Официантка — девочка лет двадцати с кольцом в носу — смотрела на меня с плохо скрытой жалостью. Видимо, наш семейный спектакль – с ложью, слезами и вопросами без ответов – был слишком очевиден.
«Влада заберёт всё», — эхом отдавались в голове слова Соколова. И самое мерзкое — она это заслужила. Каждый грамм моей боли, каждую каплю детских слёз.
***
— Как встреча с детьми? — спросила вечером Ольга, не поднимая глаз от журнала. Маникюр безупречен, причёска — словно только что из салона. Даже дома она выглядела как картинка из глянца.
— Превосходно, — Я налил себе кофе. — Дети в восторге.
Ольга наконец подняла взгляд. Изучающий. Холодный.
— Кирилл, ты же понимаешь — прошлое нужно отпустить? — Она отложила журнал, и я заметил статью на развороте: «Как построить идеальную семью». Ирония судьбы или тонкий намёк? — У нас теперь своя семья. Дочь.
Дочь, названная дедом в честь его покойной матери. Семья, где я красивое приложение.
— Конечно, понимаю, — Я сделал глоток кофе, горячий напиток обжёг горло. — Как говорил Ницше, «что нас не убивает, делает нас сильнее».
Ольга улыбнулась — тонко, почти незаметно. Она всегда любила, когда я цитировал философов. Это добавляло мне веса в её глазах, делало достойным партнёром для генеральской дочки.
— Хорошо. Папа хочет поговорить с тобой – о работе.
Конечно, хочет. Время отрабатывать инвестиции. Свадьба в ресторане, квартира в центре, новая машина… Всё имеет свою цену. И моя цена — полная лояльность семье Огневых.
— Прекрасно. — Я поставил чашку на столик, фарфор мягко стукнул о дерево. — Я весь внимание.
Пауза повисла между нами. Ольга встала, подошла ко мне. Её духи — что-то дорогое, французское — окутали меня облаком. Она положила руку мне на плечо, пальцы с безупречным маникюром слегка сжали ткань рубашки.
— Ты расстроен. — Не вопрос, констатация факта.
— Отнюдь. — Я накрыл её руку своей. — Просто размышляю о превратностях судьбы. О том, как быстро дети учатся ненавидеть. Катя освоила это искусство с поразительной скоростью.
— Она ещё ребёнок. Поймёт со временем.
— Конечно, поймёт. — Я поднялся, подошёл к окну. Город мерцал огнями – как дорогая ткань, усыпанная бриллиантами. — Поймёт, что её отец — предатель, который променял одну семью на другую, более выгодную. Дети вообще удивительно проницательны в вопросах человеческой подлости.