гвозди.
— Что у вас тут происходит? — растерянно смотрю на обоих.
— Забор поправляем. Покосился, — кивает в сторону огорода.
— Да, Алекс мне тут помогает.
— Пьете небось? — начинаю злиться. Уверена, что от Алекса нельзя ждать чего-то хорошего. Иду в
дом, если найду следы попойки, я ему эти гвозди в башку своими руками вобью.
В комнате идеальная чистота. На кухонном столе сковородка с жареной картошкой, в большой
кружке заварка, упаковка сахара-рафинада.
Уже хорошо. Отцу с его здоровьем только пить.
— Ты как здесь оказался? — иду к машине выгрузить пакеты.
— Смешно сказать, Николай Федорович единственный родной человек остался. Это жена может
быть бывшей, а тесть он навсегда тесть. А если серьезно, то мне нужен был его совет. Вот я и
приехал. Увидел, что помощь не помешает, вот и остался. В веранде крыша капает, надо шифер
менять. Он сам не заделает. Я хотел бригаду вызвать, но ты ж его знаешь, развозмущался, что
стоимость ремонта станет дороже дома. Вот сами лепим.
Смотрю на Алекса и не верю, что он может говорить такие слова. Он – самый главный в мире
эгоист, и тут помочь.
Иду в дом, раскладываю покупки. В морозилке пакет с карасями, добытчик. Никогда не подумала, что папа — до костей городской житель, сможет не просто выжить в деревне, а освоиться и
чувствовать себя хорошо здесь.
— Чем-то помочь? — в дверях появляется Алекс.
— Ущипни меня. Шучу! — вскрикиваю, когда он делает шаг в мою сторону. – Куда делся этот Алекс, который готов все купить, всем доказать свою крутизну.
— Ален, больнее, чем я себе сделал, уже не сделать. Можешь не стараться, я уже наказан за свою
глупость и беспечность.
— Да брось. Как в одном фильме говорили: «в сорок жизнь только начинается».
— Ага, — говорит серьезно.
— Родители как? — не знаю, зачем спрашиваю. Вроде меня не сильно это волнует.
Знаю, что моя мама одна сейчас.
— У отца что-то с почками что ли, по больницам шастает. Нервы, плюс возраст.
Ага, плюс беспорядочные половые связи. Но это не мое дело.
— А мама, как всегда. Спряталась в свою раковину, делает вид, что все хорошо, что был страшный
сон. Мы почти не общаемся. Доставка привозит продукты, клининг убирает. Я добился того, чего
хотел — у меня все есть… только я никому не нужен. А мне одному это все нафиг не надо. Такое
счастье быть нужным. Я готов перекрыть всю крышу, и шиферины из города по одной носить, —
кажется, говорит искренне, на жалость не давит.
— Да брось.
— Я тебе завидую. У тебя есть отец. А еще твой детский сад, я их иногда из окна вижу “двое из