койку попал. А потом спонтанность, ее покорность вместе с всепозвовлительностью. Когда
думаешь членом, кажется, что это прям круто. Ален, не хочу об этом. Я много думал, разбирался.
Понял, что важно говорить, даже о своих желаниях. Да и не нужно мне вот это все, если оно носит
такие последствия.
— Какие, — слушаю Алекса, а уже не больно внутри. Болезнь папы многое поменяла в моем
восприятии мира.
— Жизнь без тебя.
Прошло полгода.
Мы с Алексом снова пара. Только он теперь не Алекс, а Александрин. Да, так его зовут по
паспорту, уж не знаю, кто из родителей решил поизголяться.
Пока я держу оборону и отказываюсь съезжаться, мне нравится наш конфетно-букетный период.
Никогда не думала, что человек в сорок может измениться.
Оказывается, может, главное, чтобы было желание.
Машку я больше не видела. Да и желания нет встречаться. От ее мамы слышала, что она уехала
куда-то в область, работает ветеринаром и мечтает о большой любви. Что-то я не очень в это
верю, но это ее выбор.
Папа тоже теперь не одинок. Его отношения с Натальей перешли на новый уровень. Отец с
Алексом построили теплицу. Теперь нашими влюбленными не только чувства движут, но и
саженцы, рассада. Кажется, они счастливы.
Я тоже влюблена и счастлива, хоть и самой себе трудно в этом признаться. Я смогла простить
Алекса, а взамен получила классного и внимательного человека рядом.