она на меня злится, но меня-то не прокусить, кожа вон какая толстая, вот через тебя царапается.
Смотрю на родителей, сколько они всего вместе прошли, а смогли сохранить семью, или это тоже
какая-то иллюзия?
Садимся за стол. Разворачиваю свой сэндвич, он напоминает березовый листик, который пережил
зиму. Откусываю — невкусно.
Звонок в дверь. Смотрю на маму, кто это может быть?
— Я никого не жду, — папа засовывает в рот большой кусок от пирожного.
— Соседка, может, — по интонации слышу, что мама врет. Быстро встает и идет к двери.
Ну где тебя носит, — еле слышно шипит кому-то в коридоре, но я все равно слышу.
— Аленушка, — уже сильно громче, — посмотри, кто к нам приехал. Заходи, чего стоишь на пороге.
Глава 7. Обстановка накаляется
— Добрый вечер. Где тут наша именинница? — Доносится из коридора. Сначала из-за угла
появляется огромный букет роз. Первая мысль — Алекс приехал прощение просить. Но нет.
Я ожидаю увидеть кого угодно, даже если бы появились слон или жираф, только не свекра.
— Павел Борисович? — от удивления моя челюсть падает на пол. Сэндвич встал поперек горла.
С двумя букетами, для меня и для мамы. Что-то горячительное в высоком пакете для отца. По
Павлу Борисовичу можно книгу по этикету писать, всегда галантный, обходительный. На людях, тиран и деспот в семье. Я несколько раз становилась свидетельницей, как он отчитывал
домработницу, мне кажется, я такого унижения никогда не видела.
— Аленушка, ну что так официально. Папой-то когда назовешь? — как всегда одет с иголочки. Мне
кажется, они помощницу наняли, чтоб она часами ему рубашки наглаживала и стрелки на брюках
делала.
Папой? Никогда. У меня есть папа и другого мне не надо. Смотрю на отца, вижу, что он тоже не
понимает, что сейчас происходит. Этому визитеру рада только мама.
— А Алекс где? — мама суетится, снова ставит горячий чайник на плиту. – Чайку сейчас по-семейному попьем.
Лезет в буфет, там у нее хранится красивый сервиз, она бережет его, как не знаю что. В детстве
мне даже чашку из него в руки не давали, не дай бог разобью.
Чайные пары быстро появляются на столе. Если бы щелку пальцев, мама могла нас с папой
переодеть, она бы это сделала. Но нет. Наш внешний вид не добавляет торжественности, и свекор
на нашем фоне смотрится чужеродно.
— Спасибо, Людочка, я на секунду. Дочку поздравить. Сын с Верочкой остался, она, как узнала, что
дети поругались — слегла, даже скорую вызывали. Я не знаю, что у вас произошло, настаивать не
буду, чтобы ты рассказала, но точно знаю, что он сильно раскаивается.