— Вы с Андреем решили меня удочерить?
— Ага, взять над тобой шефство. Мы переживаем за тебя, ты нормально не спишь, не ешь, у тебя
глаза ввалились. Может, ты отпуск возьмешь?
— Захарушка, — целую его в щеку, — чтобы я без вас делала.
— А у вас с Андреем как? Он тебе нравится?
Захар выливает в белую чашку для капучино овсяную молочную кашу. Ее запах перебивает аромат
кофе, теперь кажется, что я не на работе, а в детском саду.
Мешаю ложкой — разваренная, тягучая. Пробую — вкусно.
— Да ничего. Он хороший, симпатичный, готовый ввязаться в любое дерьмо. Но никаких
отношений у нас нет.
— А могут быть?
— Захар, это что за допрос с пристрастием? Я пока не знаю, у меня есть муж, который объелся, сам
знаешь чего. Вот сначала я с ним решу все вопросы, а потом в светлое будущее.
— Понятно, вот не могу я вас девушек понять.
— Рано тебе еще, котик. Хотя… я и сама не очень людей понимаю, и как выяснилось, совсем их не
вижу. У меня слишком большой кредит доверия людям, для меня они всегда сначала хорошие, пока не докажут обратного.
— ЭХ, классная ты, Аленка. Ешь кашу.
Исполняю “приказ”. Каша, потом йогурт, и даже ванильный сухарь — наелась на весь день.
— Я сейчас в больницу к папе. Потом заеду с хирургом, обещала угостить его вкусным кофе, — не
знаю зачем рассказываю Захару как будто готовлю, чтобы потом не было неожиданным, что я
привезу “домой” чужого мужика.
— Он молод и хорошо собой? — напарник оставляет банку с кофейными зернами.
Он не ждет ответа, включает кофемолку.
Еду в больницу. Надо поговорить с папой, но как? Пусть узнает от меня, я смогу найти нужные
слова. Может, пусть мама сообщит, но вдруг она вывалит на него всю правду. еще и ‘присыплет
своей экспрессией».
— Доброе утро, — захожу в палату. Ноги подкашиваются… В палате пусто. Кровать застелена.
Слезы застилают глаза, завтрак “просится” обратно. Крик застывает в горле. Я хоть и не доучилась, но знаю, что такое, когда палата в такие моменты оказывается пуста. Трясущимися руками
набираю номер.
— Илья. — скатываюсь в рыдания, не успеваю выговорить “Сергеевич”.
— Алена, я бегу. Это не то, о чем ты подумала, — слышу, как хлопает дверь. Хирург что-то говорит, но
это все превращается в “белый шум», не могу разобрать слова.
Вижу, как мужской силуэт бежит мне навстречу.
— Я же просил мне позвонить — крепко обнимает меня. — С вашим папой все хорошо. У нас
несколько палат затопило, трубу прорвало. Вот мы его перевели на другой этаж. А когда я вам