Как раньше. Только не как раньше. Раньше мы сидели близко, касались, обнимались. Сейчас – каждый в своём углу дивана.
Даша засыпает посередине фильма. Голова клонится на подушку. Я укрываю её пледом. Она сопит тихо, ровно. Здоровое дыхание.
– Отнесу в кровать, – шепчет Денис.
Поднимает Дашу на руки. Она даже не просыпается – доверчиво обнимает его за шею. Он несёт её в детскую. Я иду следом. Укладываем, укрываем. Целую в лоб. Денис тоже.
Выходим из детской. Стоим в коридоре. Тишина.
– Кофе? – предлагаю я.
– Давай.
Идём на кухню. Включаю чайник. Достаю растворимый кофе – тот самый, что пили в больничных коридорах. Он остался. Привычка.
Наливаю в чашки. Садимся за стол. Напротив друг друга. Между нами полтора метра и год ада.
– Итак, – начинаю я, – Даша здорова. Лечение окончено. Причина откладывать развод исчезла.
Денис кивает. Смотрит в чашку.
– Да. Мы договаривались на год. Год прошёл.
– Я могу связаться с адвокатом. Возобновить дело. Через два месяца будем свободны.
– Хорошо.
Тишина. Мы пьём кофе. Горький, остывший, отвратительный.
– Виктория, – голос Дениса, – я хочу спросить… ты всё ещё хочешь развода?
Я поднимаю глаза. Смотрю на него. На этого человека, которого любила, ненавидела, жила рядом год, играя чужие роли.
Хочу ли развода?
Месяц назад ответ был однозначный – да. Он предал, изменил, разрушил доверие. Прощения нет.
Но что-то изменилось. Год в окопе, плечом к плечу. Борьба за дочь. Ночи в больничных коридорах. Слёзы, страхи, надежды. Мы снова стали командой. Не мужем и женой – партнёрами. Но командой.
– Не знаю, – говорю честно.
Денис вздрагивает:
– Не знаешь?
– Не знаю. Месяц назад знала. Хотела развода, свободы, новой жизни. Сейчас… сейчас я не знаю, чего хочу.
Он ставит чашку. Смотрит на меня:
– Я тоже не знаю.
Признание неожиданное. Честное.
– Я думал, – продолжает он, – что когда Даша выздоровеет, всё станет ясно. Либо вернёмся друг к другу, либо разойдёмся. Чётко. Понятно. А оказалось… ничего не ясно.
– Мы изменились, – говорю я. – За этот год. Оба.
– Да. Ты стала… мягче. Человечнее. Я видел тебя настоящую. Не заведующую отделением. Не машину. Мать, которая плачет над дочерью. Женщину, которая боится. Живого человека.
Слова тёплые. Странно тёплые.
– А ты стал ответственнее, – говорю я. – Я видела тебя отцом. Который отдаёт костный мозг. Который сидит сутками в больнице. Который не убегает, когда трудно. Ты вырос.
Денис усмехается:
– В тридцать восемь лет пора бы.
Я улыбаюсь. Первая искренняя улыбка за долгое время.
– Но измена, – говорю серьёзно, – она никуда не делась. Ты предал меня. Год лгал. Тратил мои деньги на любовницу. Это факт.