Он помолчал, глядя куда-то вдаль.
– Знаешь, что самое страшное? Я даже не мог ненавидеть её в тот момент. Потому что… она была права. Всё, что она сказала обо мне – правда. Я был эгоистом. Я бросил беременную девушку, которая любила меня. Я думал только о своей карьере, о своих амбициях. А потом… потом я сделал то же самое с тобой. Не с такой жестокостью, но… суть та же.
В его словах было что-то, что заставило меня вздрогнуть. Впервые за все наши разговоры последних месяцев я слышала настоящее раскаяние. Не самооправдание, не перекладывание вины – а честное признание собственных ошибок.
– Зачем ты мне это рассказываешь? – спросила я, глядя ему прямо в глаза. – Чего ты хочешь? Моей жалости? Прощения?
– Ничего, – покачал он головой. – Правда, ничего. Я просто… хотел, чтобы ты знала. Потому что между нами было что-то большее. И что всё, что случилось между нами… это началось задолго до нашей встречи. Моё предательство по отношению к тебе – это продолжение того предательства, которое я совершил двадцать лет назад.
Я смотрела на него – сломленного, потерянного, лишённого всего, что когда-то составляло основу его самоидентификации. Успешный бизнесмен, глава семьи, уверенный в себе мужчина – всё это исчезло, оставив только оболочку. И странное дело – я не чувствовала ни радости, ни мстительного удовлетворения. Только лёгкую грусть от того, как всё обернулось.
– Что ты будешь делать дальше? – спросила я.
Он пожал плечами.
– Не знаю. Честно, не знаю. У меня остались кое-какие сбережения, которые они не смогли достать. Этого хватит на несколько месяцев. Может быть, уеду из города. Начну заново где-нибудь, где меня не знают.
– А Лера? – напомнила я. – Она твоя дочь. Ты собираешься просто исчезнуть из её жизни?
Что-то промелькнуло в его глазах – боль, стыд, сожаление.
– Нет, конечно, нет. Я… я буду поддерживать связь. Проведывать её… если она захочет меня видеть.
Последние слова он произнёс неуверенно, словно сам сомневался, что Лера захочет общаться с ним после всего, что произошло.
– Она любит тебя, – сказала я тихо. – Несмотря ни на что, ты её отец.
Он кивнул, и на секунду в его глазах мелькнуло что-то похожее на надежду. Затем он встал, одёрнул рубашку – нервный жест, который я помнила ещё с тех времён, когда мы только познакомились.
– Мне пора, – сказал он. – Спасибо, что выслушала.
Я тоже поднялась, вдруг ощутив странное чувство завершённости. Словно последний кусочек пазла встал на место, и картина наконец-то сложилась полностью.
– Пётр, – сказала я, когда он уже собирался уходить. – Ты можешь рассказать всё это Лере. Если захочешь, конечно. Я думаю… ей важно знать правду. Обо всём.