Он переступил с ноги на ногу, явно нервничая.
– Я… мне нужно поговорить с тобой. Это важно.
Моя первая реакция была – отказаться. У меня не было никакого желания слушать его извинения или новые просьбы о помощи. Но что-то в его виде – эта усталость, эта потерянность – заставило меня смягчиться.
– Я занята, – сказала я не слишком дружелюбно. – У меня сегодня ещё много дел.
– Пять минут, – попросил он. – Всего пять минут. Это… это не о нас. То есть, не совсем.
Я вздохнула, глядя на часы. Действительно, немного времени у меня было, прежде чем идти к декану.
– Хорошо. Пять минут.
Мы отошли к маленькой аллее, где стояли скамейки. Студенты сновали туда-сюда, но никто не обращал на нас внимания. Пётр долго молчал, словно собираясь с мыслями или подбирая слова.
– Лена меня предала, – наконец произнёс он, глядя куда-то в пространство. – Всё, что ты видела – это часть схемы. Хорошо продуманной, многолетней схемы.
Я напряглась. Вот оно что – он пришёл оправдываться, перекладывать вину на другую женщину. Типично.
– Пётр, если ты думаешь, что это как-то меняет…
– Нет, подожди, – он поднял руку, останавливая меня. – Я не ищу оправданий. Уже нет. Я… я просто хочу, чтобы ты знала правду.
Что-то в его тоне – отчаяние, обреченность – заставило меня замолчать и просто слушать.
– Ты помнишь, я рассказывал тебе о Свете? – спросил он. – О моей первой серьезной девушке, ещё из университета?
Я кивнула. Смутно помнила какие-то истории о его первой любви, с которой они расстались из-за разных взглядов на будущее.
– Я никогда не рассказывал тебе всего, – продолжил он, теперь глядя прямо на меня. – Когда мы расставались, она была беременна.
Я почувствовала, как что-то холодное пробежало по позвоночнику. Не то чтобы эта информация как-то меняла моё отношение к нему сейчас, но это определённо бросало новый свет на человека, за которого я когда-то вышла замуж.
– И ты… – я не закончила вопрос, но он понял.
– Я ушёл, – сказал он, и в его голосе зазвучала горечь. – Я сказал, что мне надо встать на ноги, а потом я их заберу, но… я считал, что слишком молод. Я был амбициозен. Я не хотел «ломать жизнь из-за ошибки».
Он замолчал, глядя на свои руки. Я не чувствовала удивления – почему-то эта история абсолютно вписывалась в мой новый образ Петра, который сформировался за последние месяцы. Эгоистичный, думающий только о себе, ставящий свои амбиции выше всего остального, как я не замечала этого, почему была такой слепой.
– Я оставил ей денег и уехал покорять мир, – продолжил он. – Начал всё с чистого листа. А через год встретил тебя…