– Нина Алексеевна! – догнала меня Анна, та самая молодая преподавательница, которая когда-то попросила прокомментировать её статью. Теперь мы стали что-то вроде подруг. – Вы знаете? Это же фантастика!
– Что именно? – я улыбнулась, видя её взволнованное лицо.
– Ваш грант! По авторскому курсу! Вы выиграли! Декан только что огласил на собрании кафедры. Вас ищут, чтобы лично поздравить.
Я замерла, не веря своим ушам. Мой курс о женских образах в русской литературе, тот самый, который Климов когда-то назвал «слишком феминистским», получил финансирование? Да ещё и от такого престижного фонда?
– Вы уверены? – спросила я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.
– Абсолютно! – Анна схватила меня за руку, словно боялась, что я убегу. – Климов, конечно, пытался придраться, говорил что-то о «нецелевом использовании средств», но декан его осадил! Сказал, что это именно то направление исследований, которое нужно современной филологической науке!
Я пыталась осмыслить эту новость. Победа в этом конкурсе означала не только деньги на публикацию учебных материалов, но и признание. Признание моей работы, моих идей, моего подхода к литературе.
– Спасибо, что сообщили, – сказала я, сжимая её руку. – Я… мне нужно немного времени, чтобы это переварить.
– Конечно, – кивнула Анна. – Я понимаю. Просто… это так здорово! Вы заслужили.
Она убежала по своим делам, а я медленно пошла к лестнице. Хотелось выйти на воздух, почувствовать весенний ветер на лице, насладиться моментом триумфа в одиночестве, прежде чем окунуться в официальные поздравления и формальности.
Спускаясь по широким мраморным ступеням, я вспоминала последние месяцы. Развод, который наконец-то был оформлен официально. Первые недели одиночества, когда я училась жить по-новому, без оглядки на чужие желания и ожидания. Постепенное возвращение к себе настоящей, к своим амбициям, своим мечтам. И теперь – эта победа. Словно сама жизнь подтверждала правильность моего пути.
На улице было солнечно и тепло. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как внутри разливается что-то похожее на чистую, незамутнённую радость. Такое простое, такое забытое чувство.
– Нина.
Голос, раздавшийся за спиной, заставил меня вздрогнуть. Я обернулась и увидела Петра, стоящего у парапета. Он был одет в потёртые джинсы и простую рубашку – такой стиль, совершенно не характерный для него прежнего, любителя дорогих костюмов и брендовых аксессуаров. Лицо осунулось, глаза запали. Он выглядел как человек, переживший тяжёлую болезнь.
– Пётр? – удивилась я. – Что ты здесь делаешь?