— Иду, солнышко.
Кристина сидит на кровати, взъерошенная, с заплаканными глазами. Вчерашний инцидент со
Светой её сильно напугал.
— Мам, а сегодня та тётя опять придёт? — Спрашивает дочка.
— Нет, крошка. Больше не придёт. Дядя Саша обещал.
— А где папа? Он давно не приходил.
Сажусь рядом с ней на кровать. Самый сложный разговор в моей жизни.
— Кристиночка, помнишь, я тебе говорила, что мама и папа больше не будут жить вместе?
Она кивает.
— Так вот, сегодня это станет… официально. Папа будет жить отдельно, а мы с тобой вместе.
Но он всё равно остаётся твоим папой и будет тебя навещать.
— Почему вы не можете помириться? — В глазах дочки слёзы и мне очень больно за неё.
Господи, как объяснить пятилетнему ребёнку, что взрослые иногда делают такие вещи, которые
нельзя простить? Обнимаю её крепко.
— Иногда взрослые расходятся. Это не твоя вина, солнышко. Мы оба тебя очень любим.
— Я не хочу, чтобы вы расходились. — Всхлипывает Кристина.
— Знаю, малыш. Но иногда это лучше для всех.
Собираю её в садик. Завтракаем, умываемся, одеваемся, совершаем привычные утренние ритуалы,
которые сегодня кажутся особенно важными. Помогают создать хотя бы видимость, что у нас всё
нормально, что нет никакого хаоса.
Когда везу дочку в садик, она молчит всю дорогу. Только перед тем, как выйти из машины,
говорит:
— Мам, а дядя Саша хороший?
— Да, крошка. Очень хороший.
— Тогда ладно. — Серьёзно кивает она и убегает к воспитательнице.
Еду домой собираться, но уже испытываю мандраж. Для меня суд это что-то новое.
В спальне открываю шкаф и долго выбираю, что надеть. Строгий костюм? Слишком официально.
Платье? Не то. В итоге выбираю тёмно-синюю блузку и чёрную юбку. Сдержанно, но женственно.
Крашусь перед зеркалом и думаю о Ростиславе. Интересно, волнуется ли он? Или для него это
просто формальность? Ростислав чувствует себя как рыба в воде, вряд ли он переживает. Скорее
может испытывать злость, но не страх.
Злюсь ли я на него? Да. Но уже не так, как раньше. Злость постепенно превращается в
пустоту. И это, наверное, хорошо. Значит, отпускаю.
Жалею ли о потраченных годах? Иногда. Но потом смотрю на фотографию Кристины на тумбочке и
понимаю, не жалею. Ради неё всё было не зря.
И хорошо, что рядом будет Александр, рядом с ним мне спокойно.
Он надёжный, принципиальный. Но иногда мне кажется, что он заходит слишком далеко. Вчера,
когда защищал нас от Светы, в его глазах была такая ярость. Благодарна ему безмерно, но
беспокоюсь. Если он делает всё это не только ради справедливости?
Время покажет. Сажусь на кровать и смотрю на обручальное кольцо. Простое золотое колечко,
которое Ростислав надел мне на палец семь лет назад. Тогда я думала — это навсегда.
Снимаю кольцо. Палец белый, непривычно голый. Кладу колечко в шкатулку к другим украшениям.
Может быть, когда-нибудь отдам Кристине. Когда она вырастет и сможет понять, что какие бы
красивые обещание не давались их легко можно нарушить.
Смотрю на часы, уже пора ехать. Беру документы, сумочку. В последний момент хватаю телефон,
потому что звонит Александр.
— Полина, как дела? Готовы?