— Я пойду. Наверное, проснулся и испугался.
— Может, я?
— Нет, я. Хочу сам.
Ухожу за ним в дом, слышу, как он тихо разговаривает с сыном, напевает колыбельную. Голос у
него не особенно музыкальный, но такой нежный, что сердце сжимается от любви.
Заглядываю в детскую. Дима сидит у отца на руках, трёт глазки кулачками, всхлипывает.
— Папа будет рядом, малыш.
Дима прижимается к отцу, постепенно успокаивается. Ростислав укладывает его в кроватку,
долго стоит рядом, пока сын не засыпает.
Наши дети. Наш дом. Наше счастье, выстраданное болью, ошибками, прощением.
Выходим из детской, тихо прикрыв дверь.
— Не жалеешь, что согласилась на второй шанс?
— Нет.
— Благодаря тебе я стал тем, кем должен был быть с самого начала. Мужем. Отцом. Человеком,
на которого можно положиться.
— И больше никогда не брошу вас.
— Никогда. — Перебивает он. — У меня есть всё, о чём можно мечтать. Зачем мне что-то ещё?
Обнимаемся в полутьме коридора, слушаем тихое дыхание спящих детей. Завтра будет новый
день. Завтра будут новые заботы, новые радости, новые испытания.
Но мы встретим их вместе. Как семья. Как люди, которые прошли через огонь и остались друг у
друга.
И это самое главное счастье на свете.