— Береги себя, Полина. И Кристину береги.
Она кивает и уходит. Остаюсь сидеть в пустом зале суда и думаю о том, что такое мужская
гордость, которая не даёт упасть на колени и умолять о прощении.
Хотя, может быть, дело не в гордости. Может быть, я просто понимаю, что некоторые вещи не
прощают. И измена жене, которая тебя любит и ждёт дома с ужином, одна из них. На самом деле
я просто оказался говнюком, который променял золото на мишуру. Променял любящую жену на
интрижку с секретаршей. Променял дочкины объятия на мимолётное удовольствие.
Встаю и иду к выходу. Через месяц всё будет официально закончено. И пока у меня есть время
подумать о том, как жить дальше с тем, что наделал. С пустотой внутри, которая, кажется,
никогда не заполнится.
Уже прошло несколько дней после суда. Но я всё ещё никак не могу поверить, что всё
закончилось. Жду подвоха от Ростислава. Он так упирался, так не хотел отпускать и вдруг
резко передумал. Неужели испугался за свою свободу? Хочется верить, что дело не только в
угрозах Волкова. Хочется верить, что у него осталась совесть и он отпустил меня, потому что
так правильно.
Просыпаюсь в половине седьмого, нужно собираться на работу и автоматически завариваю две
чашки кофе. Вторую приходится выливать в раковину. Я теперь одна и некому её выпить.
Привычка, которая иногда даёт о себе знать.
Кристина сидит за столом, ковыряет кашу ложкой. Не ест, просто размазывает по тарелке.
Третий день подряд. Она в подавленном настроении. Мои попытки развеселить её терпят фиаско.
— Солнышко, надо завтракать. — Говорю максимально бодро. — Сегодня в садике будете лепить
из пластилина фигурки животных.
— Не хочу в садик. — Бурчит дочка. — Хочу к папе.
Сердце сжимается. Стараюсь не показывать ей свою боль. Каждое утро одно и то же.
— Папа сейчас занят. Мы его увидим в выходные.
-Почему он больше не живёт с нами? — В сотый раз спрашивает Кристина. — Та злая тётя больше
не приходила. Можно позвать папу?
Объяснила ей уже сто раз, что взрослые иногда перестают жить вместе, но это не значит, что
они не любят её. Но как объяснить пятилетнему ребёнку, что мама просто не может больше
доверять папе? Что каждый раз, глядя на него, она будет вспоминать его неверность и
предательство.
— Крис, мы с папой… — Начинаю привычную формулировку, но дочка перебивает: