— Ты издеваешься? — наконец вырывается у меня. Я с трудом сдерживаю крик. — Ты в своем уме?
— Что такое, Аня? — Егор тупо хлопает глазами, как будто ничего не случилось.
— Что такое? Какого хрена ты звонишь? Ты разбудил ребенка! Ему нужно было спать, я его еле укачала, а ты просто взял и позвонил, как будто вообще не думаешь о ребенке!
— Откуда мне было знать? — Егор поражает тупостью.
— Откуда? — Нет, у меня реально просто нет слов! — Ты идиот, Егор?
— Ну, прекрати, Аня, ты сейчас только больше его пугаешь! — Егор машет рукой, будто отмахивается от мелкой неприятности. — Ну, ребенок поплачет и успокоится. Подумаешь, проблема! Я же пришел мириться. Смотри, я торт купил. Твой любимый, зайка! Теперь тебе опять можно кушать тортики.
Я не верю своим ушам. Вообще не верю в то, что происходит. Как будто Егор просто эмоциональный инвалид, не понимающий, не соображающий, что происходит вокруг, мало того — плюющий на это!
Он отодвигает меня плечом, скидывает ботинки и как ни в чем не бывало проходит в дом!
Да, да, так будто всё, что происходит, для него — обычный день.
Ничего такого страшного не случилось. Словно мы поругались из-за немытой чашки!
Я вижу в его глазах святую уверенность в том, что можно всё загладить цветочками и сладостями. Как будто это исправит его предательство.
Он вообще хоть понимает, что именно он натворил?
А у меня малыш на руках всё еще всхлипывает, устав кричать, видимо, просто без сил, как и я. А его папаше плевать! Плевать!
— Ты серьезно? — я смотрю на Егора в упор, чувствуя, как злость заливает меня с головой. — Ты думаешь, что торт и цветы всё исправят? Думаешь, что можно просто так взять и вот так вернуться после всего, что ты сделал?
Егор опускает глаза, но на лице его всё еще играет улыбка. Мне совсем не нравится вот это его выражение.
Словно он заранее уверен, что у него всё получится и он будет прощен.
— Ну, а что? Люди ошибаются, Анютка, — поднимает глазки, смотрит так заискивающе, а меня ярость топит. — Я же сказал, что жалею, малыш? Хватит драматизировать, давай просто забудем и будем жить дальше. Иди, успокой малыша, уложи, я пока чайник поставлю.
— Малыша? Его зовут Роман и это твой сын!
— Да знаю я, знаю!
Сынок снова начинает плакать, и я невольно покачиваю его, пытаясь успокоить, но внутри меня кипит буря. Так легко пришел и нарушил сон нашего сына!
Как будто ему всё равно на наш режим, на то, что ребенок сейчас бьется в истерике из-за его внезапного появления!
Как он вообще мог тут появиться после того, что сделал вчера? Как посмел?
— Уходи, Егор, — тихо говорю я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Уходи и больше не приходи.