Господи, какая я была глупая!
И какая ирония судьбы в том, что в тот момент, когда Эдвард хотел начать со мной отношения, нас развели обстоятельства. Он был в больнице, я встретила Егора.
Если бы повернуть время вспять.
Ближе к утру я всё-таки задремала, но сон был беспокойным, урывками.
Малыш просыпается раньше обычного, капризничает. Чувствует мое состояние, ведь дети всегда чувствуют, когда с матерью что-то не так.
Я его кормлю, играю с ним, но он всё равно куксится, да и у меня самой глаза на мокром месте.
Снова и снова вижу эту картину — голая ехидная Наташка, наглый Егор, заявляющий, что это его квартира.
А что, если мне не удастся доказать, что квартира моя? Что, если Егор начнет препятствовать разводу? Выдержит ли это Эдвард?
Наступает время первого дневного сна, малыш ест плохо, грудь выплевывает, капризничает, я пытаюсь его успокоить, но и сама чувствую, как вымотана.
Укачиваю моего Ромашку на руках, шепчу ласковые слова, но сама не нахожу себе места.
Всё кажется таким нереальным, словно я застряла в дурном сне, от которого никак не могу проснуться.
Мой кроха, наконец, стихает, глазки закрываются, расслабляются кулачки на ручках, он приоткрывает ротик, сопит так умилительно и нежно.
Мой любимый сынок, только мой!
С ужасом думаю о том, что Егор может потребовать, чтобы я отдала ему сына.
Ни за что! Моя кровиночка, мое солнышко.
Только собираюсь уложить сыночка в кроватку, как раздается звонок в дверь.
Звонок в дверь. Резкий, мерзкий, протяжный, раздражающий.
Я вздрагиваю, малыш на руках тоже, открывает глаза, смотрит на меня с упреком и начинает рыдать с утроенной силой, вопит как сирена.
Мне кажется, я убью того, что звонит! Тем более трезвон продолжается!
Я подхожу к двери, неся ребенка на руках, смотрю в глазок. Чёрт.
С той стороны двери стоит Егор. Улыбается, словно ничего не произошло. В руках букет и коробка с тортом, завернутым в яркую упаковку, с бантом, словно он на праздник пришел.
Его рука снова тянется к звонку.
Вне себя от ярости кручу замок, хочется убить его! Понимаю, что если не открою, он не прекратит трезвонить.
— Привет, — говорит он с ноткой неловкости в голосе, но в глазах такая милая улыбка, будто мы просто поссорились из-за мелочи, а не переживаем крах нашего брака. — Привет, родная. Я думал, мы могли бы поговорить. Ну, бывает всякое… Прости меня, ладно?
Я не сразу нахожу, что ответить. Я просто в ступоре. Этот идиот словно не замечает ни моего вида, ни ребенка, орущего на руках.
Я просто смотрю на мужа, вцепившись в сына, который еще не успокоился и кричит, сучит ручками и ножками.