Самое худшее действительно осталось позади, но тот страшный день я не забуду никогда. Посиневшие губы, кулем свалившегося на пол мужа. Его неестественную бледность и разом осунувшееся лицо.
Пока я ждала скорую — думала, с ума сойду. Саша был в сознании и даже пытался говорить со мной. Тихо, почти шёпотом. Едва шевеля губами, успокаивал меня и смотрел так, будто прощался.
Потом была клиника и врач, который требовал от меня подписать разрешение на операцию, а я не знала, имею ли я право решать за Сашу. Я даже женой его уже не была. А операция на открытом сердце, сложная операция по замене сосуда, из которого кровь поступала в сердце, — это был огромный риск. Могла ли я решать за мужа? В итоге разрешение дал сам Саша, в какой-то момент придя в себя после обезболивающего.
И были часы ожидания в коридоре, когда мы с сыновьями сидели на диванчике. Жёстком, обтянутом искусственной кожей. Очень неудобном. Егор обнимал меня за плечи, а Антошка просто прижимался ко мне, как испуганный щенок, и тяжело дышал. Несколько часов мы с сыновьями прожили в каком-то жутком безвременье. Тягучем и бесконечном, наполненным тревогой и страхом за Сашу.
Когда к нам вышел врач, подскочили одновременно и молча ждали, что он скажет. Никто из нас так и не осмелился первым задать вопрос.
— Операция прошла штатно. Пациент пока спит. Два дня он пробудет в реанимации под постоянным наблюдением. Если всё будет хорошо, то через два дня переведём его в палату и вы сможете навестить вашего мужа. — устало отчитался врач. — Безответственно для мужчины в этом возрасте, так относиться к своему здоровью. Давно нужно было обследоваться. При первых признаках проблемы с сердцем.
У Саши не было проблем с сердцем. По крайней мере, он никогда не жаловался на него, и я, до всей этой истории с Виолой, не замечала, чтобы у него когда-то синели губы или он резко побледнел. Возможно, сказался стресс, как объяснил врач.
— Я с тобой завтра поеду, помогу. — Антон отодвинул пустую тарелку и потянулся за стаканом с вишнёвым компотом. — Школа может подождать. Всё равно завтра ни алгебры, ни русского, а география и физкультура — фигня.
— Это не повод пропускать уроки, Антон. — нахмурилась я.
— И не повод отказываться от помощи тебе. — беспечно махнул рукой младший сын. — Ты сама, что ли, на стремянку полезешь шторы вешать? С твоей-то ногой.
— С моей ногой всё давно в порядке.
— Пускай едет, мам. — встрял в наш спор Егор. — Я точно завтра не смогу с тобой, а Тоха проконтролирует, чтобы ты не упала и не убилась там с этой уборкой.