— Что случилось с её ребёнком? — пытала Лиза, и я терпел. Понимал, что ей нужны ответы. Она слишком долго варилась в этом незнании, непонимании и боли одна. — У неё был слишком большой срок для аборта. Она сказала, что это ты убил его. Что ты сделал, Саш?
— Она упала с лестницы. Никого убивать я не собирался. — хрипел я, из последних сил цепляясь за реальность.
— С лестницы? Сама? Или ей кто-то помог? — недоверчиво поджала губы жена.
— Что ты имеешь в виду? Ты меня подозреваешь? — я до хруста сжал кулаки, пытаясь удержаться в сознании. А мир вокруг меня плыл, комната растворялась кровавом мареве.
— Так ты или не ты?
Мне приходилось напрягать слух, чтобы понимать, о чём говорит мне жена. Слышать её голос, а не рёв крови в голове.
— Косвенно я виноват в этом. Но если ты думаешь, что я мог толкнуть её… — неверяще покачал опущенной головой. — Меня там не было, Лиза. Виола споткнулась и упала. Сама. Её пальцем никто не трогал.
— Тогда в чём твоя вина? — Лиза, с упорством следователя, продолжала прояснять для себя ситуацию.
— Я хотел наказать её. За то, что полезла к тебе.
— И?
— Неважно. Уже неважно, Лиз. — прошептал, раздирая, сковывающую грудь, рубашку. Воздуха не было, только боль. — Всё. Прости. Прости меня, любимая.
Лиза
— Именем Российской Федерации… Суд рассмотрел… В отношении ранее не судимой… Обвиняемой по статье… Руководствуясь статьями… Приговорил…
Судья монотонно зачитывал приговор, а я смотрела на Виолу. На её напряжённое лицо, на сжатые в кулаки пальцы, на прямую, словно кол проглотила, спину.
Виола признала себя виновной и даже пыталась извиниться в своей, хорошо выверенной речи, но я не верила ни одному её слову. И мне не нужны были её извинения. Я и до объявления приговора осталась, только чтобы убедиться, что девица не останется безнаказанной. В перерыве, когда суд ушёл на совещание, Егор увёз Антона домой. Я решила присутствовать в зале суда до конца.
— … лишения свободы сроком… в колонии общего режима…
В первом ряду тихо завыла мать Виолы. Я на секунду прикрыла глаза. Не было злорадства, и чувства удовлетворения я не испытывала. Только внезапная пустота в душе. И серый пепел, летающий в воздухе над выгоревшим дочерна полем.
Из зала суда я вышла в числе первых. Лишней минуты оставаться не хотела, не могла. Уже спускаясь по бетонным ступенькам лестницы, услышала, как меня окликают.
— Елизавета. — прозвучал за спиной приятный мужской баритон. — Лиза, подождите.
Станислав Волков. Пожалуй, его тоже можно было назвать без вины пострадавшим в этой истории. Я отказалась от обвинений в отношении него и от материальной компенсации за причинённые физические травмы, но разбирательство всё же было, но мужчине не раз пришлось являться в полицию для дачи показаний.