Я смотрела в наполненные холодом глаза мужа и ничего не понимала. Он это серьёзно сейчас?
— О чём ты говоришь, Саш? — слизывая солёные слёзы с губ, давилась я словами.
— Просто забудь. — злился муж. — Нет никакой любовницы, никакого ребёнка.
— Но он есть. — я беспомощно тянула и тянула мокрую, холодную футболку от живота. У меня даже кожа вся дрожала, не только мышцы. — Шестнадцать недель, Саш. Его уже никуда не деть. Он родится. И Виола твоя, никуда не исчезнет. Не раствориться в воздухе, даже если я перестану говорить и думать о ней.
Муж рыкнул и дёрнулся в мою сторону, я отступила ещё на шаг. Просунула руку под футболку, накрывая ладонью живот. Согреть, защитить, послать сигнал, что я рядом, я с ним, с нашим с Сашей третьим, неожиданным ребёнком.
— Лиза, для тебя ничего не изменилось. И не изменится. Я как был твоим, так и останусь. Тебя не должны беспокоить ни Виола, ни её ребёнок. — тормознул муж, увидев, как я сжалась вся от его слов, как от ударов.
— Ты не собираешься разводиться? — судорожно всхлипнула, видя для себя только такой исход этой ситуации.
— Даже речи об этом не заводи. — угрожающе прошипел сквозь сжатые зубы.
Я не понимала, почему муж злиться на меня. Я не видела своей вины в том, что его грязная тайна всплыла куском мерзкого дерьма и теперь плескалась между нами, рассылая зловония и желание как следует отмыться в кипятке и хлорке.
— И как ты планируешь жить дальше? Будешь также тайком бегать к ней на случку? Или теперь уже нет смысла прятаться, и можно ходить к любовнице, официально известив меня?
— Я обещаю, что этого не будет. — на голубом глазу пообещал муж.
Я ни капли не верила в это. Я вообще уже ни во что не верила. Зажав рот ладонью, качала головой, не понимая, как Саша может говорить такое, как он сам может верить в это?
— Лиза. — муж всё-таки шагнул ко мне, положил тяжёлые, горячие ладони на мои плечи и я съёжилась под их давлением, прерывисто задышала ртом. — Ты не должна переживать за это. Ну будет у меня не двое детей, а трое. Ни тебя, ни наших сыновей это никак не коснётся.
Это уже коснулось нас с сыновьями. Всей семьи коснулось. Грязно, необратимо.
— Четверо. — я попыталась стряхнуть с себя руки мужа. — Четверо, Саш. Я беременна.
— Тебе не нужно делать этого, Лиз. — неодобрительно ухмыльнулся Саша. — Не нужны тупые попытки удержать меня. Я никуда не уйду из семьи. Я же сказал уже.
— Ты уже ушёл, Саш. — заглянула я в любимые глаза. — И это не попытка удержать тебя, я не стала бы так унижаться. Я беременна, и это правда. Шесть недель.
В глазах мужа мелькнул страх и отвращение. Всего на секунду, но я уловила его, и моё сердце разбилось окончательно. Он больше не хотел от меня детей.