— Лизка, Лизка, что же ты творишь! — Саша перехватил моё второе предплечье, стиснул так, что плечи мои поднялись, невольно втянув голову. Муж прижался своим лбом к моему. — Завтра же в клинику. Слышишь? Завтра же, прямо с утра сам тебя отвезу.
— Ты наставишь мне синяков. — попыталась я отвернуть лицо, но Саша так упирался в меня лбом, что сделать это не получалось. — Я напишу на тебя заявление о домашнем насилии. Ты можешь делать что хочешь. И в клинику будешь возить свою Виолу, а я обойдусь без тебя. Мне одной решать быть этому ребёнку, или не быть. Ты больше не вправе ставить мне условия и тем более приказывать. И он родится, чего бы мне это ни стоило. А ты Саш… Иди к чёрту, предатель!
— Ты моя жена. — тряхнул меня так, что я чуть язык не прикусила. — Я имею все права на тебя. Я несу за тебя ответственность. И я говорю, что этот ребёнок…
— Замолчи! — завизжала я. — Замолчи, сволочь! Не смей говорить этого вслух! Не смей!
Я дёрнулась и клацнула зубами совсем рядом с носом мужа. Я бы укусила, правда. Если бы дотянулась, укусила не жалея. Во мне клокотала безумная ненависть. Я была на грани убийства. Меня трясло и выворачивало наизнанку от бушующих во мне эмоций. Я рвалась из рук мужа, как бесноватая. Моё сердце не выдерживало, оно захлёбывалось кровью.
— Лиза, Лиза. — пытался скрутить меня муж, а я дышала ртом, потому что в пылу борьбы мне не хватало воздуха, я задыхалась, и от этого ещё больше казалось, что моё сердце не выдержит и вот-вот лопнет.
— Да что же ты творишь, глупая. — в голосе Саши звучал страх. — Стой, Лиза, Лизонька. Остановись, успокойся.
Я не видела его лица, глаза застилало кровавое марево. Мне самой уже было страшно, я понимала, что сердце на грани, я на грани, но не могла перестать психовать, мой разум мне отказывал.
— Лиза, любимая, остановись! — заломил мне руки за спину муж, придавил своим большим телом к стене. — Ты должна понять меня.
Сволочь! Моё сердце лопнуло, залив кипятком лёгкие, и я провалилась в темноту.
Тяжесть в груди была невыносимая. Словно вместо сердца чугунная, неподвижная плашка внутри лежала. Так бывает, когда приснился жуткий кошмар и ты проснулся с колотящимся сердцем, а потом весь день носишь эту тяжесть за рёбрами.
Не открывая глаз, тихонько застонала, пытаясь перевернуться на бок.
— Лиза. — неподвижный, безвкусный воздух вокруг меня дрогнул, принёс собой волну запаха медикаментов, смешанного с запахом знакомой туалетной воды. — Ты проснулась?
— Проснулась. — вяло отозвалась я.
— Я позову врача. — Саша бесшумно вышел, а я медленно, постанывая и кряхтя, как столетняя старушка, повернулась на правый бок.