— Лиз. — окликнул меня муж, но я молча покачала головой.
Саша шагнул ко мне, пальцами поднял за подбородок моё омертвевшее лицо. Скользнул изучающим взглядом по нему и недовольно поджал губы.
— Давай без истерик, Лиз. Ты же не девочка уже, ты умная женщина.
Не девочка. Сердце медленно, с трудом, толкнулось в рёбра. Ещё сегодня ночью я была девочкой для мужа. Сладкой, родной, желанной. Так он рычал в порыве страсти.
— Ты разлюбил меня. — прошептала с горечью. — Я старый чемодан без ручки. Почему ты не ушёл к ней? Если любишь, почему не ушёл? Зачем ты тащишь этот чемодан?
— Что за дикое сравнение, Лиза? — отшатнулся, но быстро взял себя в руки. — И с чего ты взяла, что я разлюбил тебя?
— Если бы любил — не пошёл бы на сторону. — на выдохе произнесла я, ощущая, как жирный пепел липнет к ногам, утяжеляя их, не давая шанса сдвинуться с места. — Она молодая, красивая. Ты изменил мне, потому что я старая, надоевшая жена.
На последних словах, не удержавшись, громко всхлипнула и сразу прижала пальцы к губам. Не плакать!
— Тебе не нужно сравнивать себя с Виолой. — раздражённо дёрнул плечом Саша. — Вы разные, и роли у вас разные. Здесь нечего сравнивать.
— В чём же разница, Саш? — я подняла на него глаза.
— В том, что ты моя жена, Лиза. — рыкнул на меня, как на надоевшую трёхлетку-почемучку. — Мать моих детей.
— Она тоже скоро станет матерью твоих детей. — едва шевеля губами, обречённо прошептала я.
Саша схватил меня за предплечье и потащил на кухню. Втолкнул, зашёл сам и плотно закрыл дверь за нами. Подхватил со столешницы стакан, набрала в него воды и сунул мне в руку.
— Пей. Тебе надо успокоиться. — из переполненного стакана плеснула вода. Прямо на мой живот, мгновенно промочив футболку. Я оттянула от кожи холодную, мокрую ткань.
— Чёрт. Вечно с тобой… — нервно взвился муж, и подхватив мою руку со стаканом, поднёс её к моему рту. — Пей уже.
Стекло клацнуло по зубам, а из глаз брызнули слёзы. За что Саша так со мной?
Я с трудом глотала воду, а муж всё держал и держал мою руку со стаканом, заставляя допить до последней капли. Потом просто вынул пустой стакан из моих пальцев.
— Значит так! — хрястнул дном стакана об стол. — Я не хочу слышать имя Виолы в своём доме! С этого момента оно здесь запрещено. Это мой дом, моя семья, и Виола никакого отношения к этому не имеет. А ты, Лиза, будь мудрее. Забудь, то, что она тебе сказала.
— Саш, ты дурак? — вода и правда немного привела меня в чувство, но не настолько, чтобы мой голос не дрожал. — Ты как себе это представляешь?
— Очень просто, Лиза. Очень просто. — надвинулся на меня муж. — Делаешь вид, что ничего не видела, ничего не слышала, ничего не знаешь, и мы живём дальше. Дружно и счастливо.