А самое смешное, конечно же в кавычках, что наш «неуважаемый» Антон Григорьевич снова попытался меня подкупить, предложив очень большую сумму, в обмен на то, чтобы я от него отстала. И было непонятно, на что он надеялся, после того как доставил мне столько боли. Наверное, это можно было считать отчаянной попыткой спастись. Даже Андрей с Дашей стали в унисон твердить, что мэр угрозами склонил их к сотрудничеству, и у них просто не было другого выхода, как поддаться его манипуляциям.
Говорят, что люди познаются в беде. И произошедшее со мной горе показало, кто мне друг, а кто нет, кто с лёгкостью может продать меня за деньги, а кто будет стоять рядом со мной до конца.
Но главное, что я смогла со всем справиться и не позволила никому себя сломать.
Пять месяцев спустя
Татьяна
Всегда приятно наблюдать за тем, как всем людям, обидевшим тебя, воздаётся по заслугам. В такие моменты начинаешь понимать, что ты не такой слабый и сломленный, каким тебя считали. И да, я могу по-настоящему собой гордиться. Да и теперь, когда всё самое страшное осталось позади, я пытаюсь абстрагироваться от плохих воспоминаний и сосредоточиться исключительно на радостных моментах.
Антона Григорьевича сняли с его должности и над ним всё ещё идёт судебный процесс, ведь когда началось разбирательство, то выяснилось, что наш мэр очень нечистый на руку человек. Так что я с уверенностью могу сказать, что скоро его засадят за решётку куда-нибудь далеко и надолго. Как и его брата, Руслана, уже признанного виновным в смерти моих родителей. А всем, кто выступал на их стороне, действуя против закона, тоже пришлось несладко и они были вынуждены понести своё наказание, в зависимости от их вины и проступков.
Андрей, мой уже бывший муж, попытался сбежать в самом начале разбирательства, снова избив Дашу и заставив её отдать часть денег, которые он считал по праву принадлежащими ему. Но его нашли уже спустя неделю и взяли под стражу, обвинив ещё и в нанесении телесных повреждений средней тяжести. И после этого для Даши было прямо настоящее раздолье, чтобы попытаться снять с себя всю вину. Она сразу же стала говорить, что на неё давил не только мэр, но и Андрей, чуть ли не насилуя и заставляя против её воли клеветать на меня. В суде она постоянно плакала и просила у меня прощения, что было глупо, ведь я не видела в её взгляде раскаяния, только сожаление, что её затея не удалась.
У меня же сейчас всё хорошо. Я полностью ушла в фирму отца, занимаясь её развитием, не забывая и про дочку, стараясь уделять ей достаточно внимания, чтобы она смогла справиться с полученными, благодаря её отцу, травмами.