С мучительным стоном, вгоняющим в безнадёжную тоску, я кое-как сажусь, согнувшись и обхватив голову руками.
Чувствую себя жалкой. Адская смесь из обиды, горечи и вины оседает такой непосильной тяжестью, что даже плечи дрожат. Стискиваю себя руками, вцепившись в предплечья настолько сильно, что, кажется, больше не смогу разжать пальцы.
“Что же я натворила?” – эта мысль пульсирует в моём подсознании, не давая покоя, и отдаётся эхом в голове: тук-тук-тук.
Накрепко зажмуриваюсь, но даже так под закрытыми веками унизительными картинками мелькает весь вчерашний день, который отзывается сухостью похмелья в горле.
Помню. Всё помню! Ой, как хорошо было видно, до каждой мерзостной детали!
Застала любовничков, можно сказать, на самом горячем – за активной стадией глубоких фрикций. Интенсивных. Они так прилипли друг к другу, что моё появление обыкновенно протрахали.
Стас всегда спрашивал меня, как он выглядит, стремился чтобы его накачанные ягодицы мелькали в глянце, на билбордах и в рекламах мужского нижнего белья; видимо, поэтому предоставил мне возможность оценить свою “пятую точку” в действии и со стороны.
Да, я не стала устраивать скандала, а просто насыпала красного перца ему в трусы. Будет теперь бегать по врачам и думать, что подцепил что-то. А я вернусь и каждый вечер буду повторять эту процедуру с его нижним бельём, ибо нехуй!
Импульсивно? Может быть.
А если думать только головой, рационально, так сказать без эмоций, то возвращаться мне, собственно, некуда. Квартира общая, и почему-то сейчас я ставлю под большое сомнение, что Стас благородно съедет на то время, пока мы делим ипотечную двухкомнатную жилплощадь.
Вспоминаю мост с замками влюблённых и мороженое с горечью слёз во рту…
Помню сильные мужские руки и свои пронзительные ощущения, за которые теперь стыдно (я бы хотела сказать умопомрачительные, но к случившемуся больше подходит правдивое определение – пьянящие).
С моей вчерашней легкомысленностью, я вполне могла бы наставить рога самому чёрту! И за это становится ещё более стыдно.
Кажется, даже стены спальни сжимаются вокруг меня, заключая в ловушку самокопания. Сидеть здесь одной становится гораздо более невыносимо, чем выйти и посмотреть в глаза Егору.
Собираю себя в кучу и морально выпинываю из кровати.
Робко выглядываю в гостиную. Беззвучно умоляю, чтобы хозяина квартиры чудом в ней не оказалось, а если так случится, то заодно твёрдо обещаю себе никогда ничего больше. Без конкретики.
Задерживаю дыхание… Прислушиваюсь.
Вроде тихо… И из ванной не доносится ни единого звука.