Она сфокусировала взгляд на дяде, а тот катнул ключ по столу в ее сторону.
— Считай это извинением за покушение моих детей на жизнь твоего родного брата. Вирой с моей стороны. Отметились оба и Ирма, и Виссарион. Это будет в сегодняшнем коммюнике СБ рода после совещания у главы.
Ловушка? Вроде нет. Подписывая акт, Викентий делал для себя невозможным использовать информацию о выносе ключа за пределы башни против Вики. Ключ Алексу необходим. Вот дрянь! И что делать?
Быстро обдумав несколько вариантов поведения, она поставила электронную подпись под актом и взяла ключ.
— Извинения принимаются, Викентий Алексеевич. Между нашими семьями нет крови.
Викентий серьезно кивнул.
— Но клятву, о том, что ты непричастен к гибели отца, ты дашь на родовом алтаре. Сейчас.
Викентий поднялся и снова кивнул, как будто ожидал услышать это требование.
— Конечно, дорогая. Идем к порталу, — и он подставил ей локоть.
Преодолевая огромное желание заехать дяде по яйцам, Вика фальшиво улыбнулась и положила свою узкую ладонь на его за предплечье.
Ничего. Придет время. Викентий важен для рода, а вот его детки — нет. Виктория не из забывчивых. И не собирается ничего прощать.
Четвертый уровень района Соколовых
Я засунул трубку в карман и сказал Истоминой:
— Вроде договорились. Он сейчас протоколы поднимет по взаимодействию с МВД. И вы все оформите на законных основаниях. Ждем скорую и забираем этого неудачника?
— Мне до сих пор эта затея кажется сомнительной, — сказала рыжая бестия. — Я сейчас тогда тоже пакет с ведомственными инструкциями открою. Пока едем.
С неба хищным коршуном или, скорее, беременным бегемотиком, спикировала серая с зеленым кадуцеем на борту ведомственная скорая. На крыше можно было увидеть крепление под пулемет. Насколько я знал, оружие монтировалось на место за пятнадцать минут.
Тяжело раненого спецназовца загрузили в неотложку, и та немедленно взмыла к небесам, выбросив из движков пламя и постобразы магических печатей. В центральный район полетела. Там госпиталь для военнослужащих и «приравненных к ним лиц».
— Надеюсь, у парня все будет хорошо, — сказал я, провожая глазами неотложку.
— Не знаю, — Истомина помрачнела. — Повреждения обширные. Прямо на броне гранаты рванули. Благо не осколочные. А скажут — сам виноват. Надо было в защищенном подсумке держать, как по инструкции положено. Окажут медпомощь по страховому минимуму и спишут по инвалидности, например. А все моя вина. Не проверила группу перед выездом.
М-да. Мы такое тоже проходили. У девочки гиперответственность проснулась. Впервые, наверняка, боец во время «ее» операции пострадал. Да еще и по-глупому так. Кажется, не мое это дело?