— Слушай, Мария свет Юрьевна. Ты что городишь-то? У ребят свой непосредственный командир есть, чтобы их перед выходом проверять. Ты им вообще не начальник ни в одном месте. Так что кончай брать на себя чужую ношу.
— Спасибо, конечно, за такую оригинальную поддержку. Но Лосев мне теперь весь мозг выест. И будет прав.
— Хм. А кто есть мсье Лосев? — спросил я, сбивая ее серьезный тон.
— Руководитель межрайонного отдела специальных операций. Прямой командир моих ребят. Дрянь какая! Всего третий раз группу поддержи беру и сразу тяжелое ранение у бойца. Ну лечение я ему по-любому оплачу, конечно, если что. Но дальше-то?
— Тебе бы научиться решать проблемы по мере поступления, Мария. А не выдумывать их. Вот ты сейчас нагромоздишь планов, а парень нормально реабилитацию пройдет и снова в строй встанет. И на кой-ляд, получается, ты только что время и ресурсы мозга потратила?
— Вот здесь соглашусь. Хватит сопли распускать. Парни. Грузите арестованного. Вот сюда летим, я вам точку прибытия скинула.
Возле изолятора Управления ликвидаторов нас встречал коллежский секретарь Орин Волков собственной персоной.
— Алексей Григорьевич, добрый день. Как договаривались, я заберу вашего с Марией Юрьевной крестника на хранение. Основания у нас есть. Нападение на сотрудника ведомства.
— У вас точно надежная охрана? — с некоторым подозрением спросила Истомина.
— Обижаете, милочка. Наш изолятор даже понадежней вашего будет. Здесь же простые люди почти не сидят. Все сплошь маги, мутанты и колдуны. Ранг «Г» присвоен, по классификации мест содержания всякой опасной гнуси. Подпишем документы?
— Сейчас. Вы, Орин, не торопитесь. И я вам не милочка, сколько раз говорить? — Ого, эти двое знакомы! Тесен мир императорских служащих в Воронеже. — Все допросы только с моим личным участием. Его отсюда никуда не переводят и не отдают без моей санкции. И я старший офицер в деле. Руководитель межведомственной группы. Так?
— С нашей стороны все так, Мария, будьте покойны. А вот что ваше начальство решит, я не знаю. Могут и прислать кого-то чинами поболее вас, — Орин, улыбаясь, развел руки в стороны.
— Со своим начальством мне и разбираться, — Истомина достала планшет. — Да. Последнее. Опричников мурыжим сколько можем. Не пускаем ни к подозреваемому, ни материалы допросов сырые не отдаем, так?
— Максимум неделя. Все, что могу обещать. Потом опричники его заберут в любом случае. Но неделю в режиме карантина я вашего клиента продержу.
— Недели хватит. У вас же «Око истины» есть? В таком крутом центре для задержанных? (Око — ритуал, заставляющий говорить и говорить только правду).