Я покрутил головой. Последняя часть монолога барона вообще звучала как бред сумасшедшего.
— Ваша милость. Разве нет других запретных тем или исследований, за которые могут убить? За историю падения Синицыных спасибо. Я всего этого не знал. Но сомневаюсь, что смерть отца и его группы как-то с этим связаны.
— А вы узнайте, Алексей Григорьевич, на какие деяния не распространяется в Империи мораторий на смертную казнь. Будете удивлены. Для дворян и бояр уровня Григория Алексеевича практически нет запретных тем для исследований. Запрещено публичное распространение результатов. Впрочем, я могу ошибаться в причинах. Одно остается неизменным. Вам не следует пытаться раскопать эту историю. По крайней мере, в ближайшие годы. Обещайте мне, — вдруг с надрывом почти выкрикнул он.
— Э-э-э, Дмитрий Валерьевич. Ваше беспокойство о моем будущем довольно трогательно, — я не стал говорить «неуместно». Старик явно был немного не в себе. — И я могу вам пообещать одно. Я точно не собираюсь давать государству или кому-либо еще серьезный повод, чтобы меня укокошить. Моя жизнь и безопасность для меня приоритет.
Он вдруг расслабился. Поставил недопитый бокал на стол. Стекло звякнуло о полированное дерево. Он выглядел как человек, получивший нужный ответ и на что-то решившийся.
— Простите меня, ради духов предков, Алексей Григорьевич, если мое поведение было слишком экспрессивным. Столько всего навалилось. Я более вас не побеспокою. Простите старика.
Он поднялся и начал неуклюже натягивать свое пальто.
— Ну что вы, — мне стало неудобно. Это сродни чувству неловкости, которое возникает, когда кто-то сделал что-нибудь неприличное, а стыдно почему-то тебе. Испанский стыд. — Я был бы рад, если бы хоть чем-то вам помог.
— Вы мне жизнь спасли. Куда уж больше. Просто запомните, что я вам сказал сегодня. Спокойной ночи, Алексей Григорьевич.
Визит старика, конечно, повод задуматься. Но ненадолго. Одной тайной меньше. Тайной, которая, на первый взгляд, не имеет ко мне никакого отношения. Почему старый сухарь так ко мне проникся? Ну, спас. Бывает. Ладно, не мое дело.
Кай хочет пообщаться.
«Привет, дорогой во всех смыслах виртуальный помощник. Есть новости?» — небрежно спросил я.
«Есть. По моей информации их можно трактовать как радостные, огласить?».
«Да уж, будь любезен. Ты же вроде не должен уметь держать театральные паузы».
«Я прочитал в одном справочнике, что радостную информацию тоже нужно выдавать постепенно, как и неприятную. Чтобы не провоцировать сердечно-сосудистую систему реципиента. А то инфаркты очень помолодели».