Я пожал плечами. Мне было не очень понятно, как мог такой сыр-бор возникнуть вокруг пусть прорывной, но всего лишь технологии. Позже попробую разобраться. Пока же, как и обещал, я работал «ушами».
— А теперь о твоем отце. Его «Чистый Мир». Я не знаю наверняка, но я строю догадки. Григорий Орлов и его соратники были идеалистами, но не дураками. Они ратовали за то, чтобы промышленная революция и массовые выбросы тяжелого эфира не испоганили мир. Но при этом их экологические инициативы были еще и идеальным прикрытием для любых запретных исследований. Кто усомнится в искренности группы энтузиастов, измеряющих загрязнение и проектирующих фильтры? Но что, если их настоящим интересом была не утилизация отходов, а… изучение самой природы разума, возникающего в этой отравленной среде? Откуда-то же берутся химеры! Что, если они, как и Синицыны, наткнулись на тот же запретный плод: возможность создания или пробуждения иного сознания? Ведь супруга Григория ушла из башни Синицыных совсем незадолго до ее падения.
Его голос стал почти шепотом, и я невольно наклонился вперед.
— Публичных исследований у них не было. Не было докладов Императору. Были только тайные встречи, подозрительные контакты с заграницей. И этого оказалось достаточно. Если уж Годунов, руками Воронцовых, публично стер с лица земли целый род вместе с вассалами и безродными, что попали под горячую руку, то что такое жизнь кучки аристократов, которые, возможно, тоже что-то обнаружили? Что-то, о чем не доложили трону? В такой кампании удержать секрет не получится. Кто-то из внутреннего круга сдал остальных с потрохами. А дальше… наверху приняли решение. Их не судили. Не арестовывали. Их… аккуратно устранили. Сделали это похожим на череду несчастных случаев. Потому что публичный процесс высветил бы саму проблему, существование которой не желают даже обсуждать. Их убрали тихо, потому что так было удобнее. Да и слишком много семейств и родов было бы задето, затей престол публичный процесс.
Он покачал в руках бокал, но не выпил, а просто всмотрелся в темную жидкость, будто видя в ней отражение прошлого.
— А вы, Алексей… Вы на перекрестье этих двух историй. В вас смешались кровь Синицыных, уничтоженных за гордыню. И кровь Орлова, убитого, возможно, за знание, добытое тайком. И если те, кто уничтожал агентов «Чистого Мира», узнают, что ты не смирился, не опустил голову, а начал задавать вопросы… Продолжил искать материалы отца… — барон резко поднял на меня взгляд. — Они не станут разбираться, нашел ты что-то или нет. Они просто завершат работу. Доведут историю до логического конца.