– Чёрта с два вы все от меня так легко отделаетесь, – буркнула я, оглядывая близко стоящие друг к другу дома. – Отсутствует он, да? А что же вы леди на порог дома не пускаете?
Нырнув в узкий проулок, я прижалась к стене. Ухватилась за подоконник и подтянулась на цыпочках. Боковое окно холла было задёрнуто шторами, как и все прочие. Отказываясь принимать неудачу, я двинулась вдоль стены дальше, пока не достигла заднего двора, отгороженного серо–голубым штакетником и фигурными кустами.
Над зелёной лужайкой распростёрся белоснежный тент. В его тени две девушки–лэй сервировали круглый ажурный столик. Одна держала вычищенный до блеска серебряный поднос, другая проворно расставляла сервиз: высокий чайник с длинным носиком, маслёнка, блюдца, столовые приборы.
Сердце против воли ускорило ритм.
Раньше Тинхе держал только лэй–мужчин. Девушки появлялась в дни моего вынужденного посещения. Или, в случае, если у него гостил кто–то из представителей женского пола, над которыми он активно работал.
Что ж, если Тинхе и на адаптации, то явно не на своей.
«Нет, ты не будешь принимать скоропалительных решений. – Напомнила я себе. – Ты не станешь сама всё додумывать и делать безжалостные выводы, пока не услышишь всё от Него. Даже если прям сейчас Тинхе выйдет под ручку с обаятельной леди, поцелует её, признается в любви, упадёт на одно колено и попросит выйти за него замуж, ты не сбежишь. Он имеет право на свою жизнь. Да ты здесь и не за тем, чтобы возвращать Его.»
Я пришла за правдой. Из уст в уста.
Тем временем, лэй в белом передничке и рыжими кудрями, торчащими из–под ажурного чепца, закончила сервировку и было двинулась в дом, как её коллега внезапно задрожала, всхлипнула, а следом поднос упал на землю. Девушка–солнышко охнула, дёрнула разразившуюся слезами лэй за грудки и принялась поправлять на её костюме бантики и складки. Потом вытащила тряпку и прошлась по лицу, стирая влагу.
– Прекращай. Хватит. Нельзя, чтобы он увидел. – Лэй подняла поднос. – Иди срежь цветы и заодно умойся. Я заварю чай и принесу остальное.
Я приблизилась к штакетнику, ограждающему летнюю террасу, стараясь оставаться незаметной. Мне почти не верилось, что заклинания до сих пор не засекли мой любопытный нос (а может и засекли, но меня не спешили обнаруживать?). Меры защиты в доме Тинхе всегда были чем–то условным.
Как только обе девушки скрылись, я скользнула к калитке.
Одна из лиан, свисающих с крыши, заинтересованно свернулась в кольцо, зашелестев листьями. Я прижала палец к губам и зашипела, призывая к тишине. Поддёрнула крючок и благополучно совершила взлом с проникновением. Спустя несколько секунд уже стояла на открытой веранде, вглядываясь в темноту помещений. Из приоткрытой стеклянной двери не доносилось ничего, кроме звуков гуляющего