В другом мире.
И не по телефону, а в дверь.
С небольшой пересадкой по дороге.
Туда и обратно.
Мои мысли закружились вокруг каменной арки, раскидистых садов, музыкальных фонтанов, обилия магии. Всё то, на что мог ориентироваться артефакт.
За долю секунды до того, как ноги коснулись пола, а воздух иного мира попал в лёгкие, яркая вспышка ударом молнии парализовала сознание.
Нить Предназначения опасно свернулось в кольцо, готовясь накинуть петлю.
В голове раздался механический щелчок, а следом я обнаружила себя в тихом помещении, пахнущем пылью. Сквозь грязные окна, находящиеся под самым потолком, с трудом просачивался свет. Из щелей сквозило холодом.
Мышцы будто наполнились кипящим оловом. Угрюмые стены ходили ходуном. Меня подташнивало, но разум оставался кристально чистым. Я помнила, кем являюсь и свою цель.
Рабочий дом Тинхе находился в пешей доступности от портала. Каких–то полчаса. Отсутствие обуви, подранное платье, разошедшееся в некоторых местах, темное пятно на груди в том месте, где божественная игла пронзила меня почти насквозь и, в последствии, отправив в кому почти на восемнадцать лет, – ерунда, когда дело касается женщины, жаждущей заглянуть в глаза оставившему её на краю гибели возлюбленному и спросить: какого хрена это было, дорогой?
Пробиралась окольными путями. То, что меня принимали за свободную гражданку Лэйтарии, ещё не означало, что добропорядочные жители не обратятся с жалобами в комитет утверждённого стиля, заприметив леди в непотребном виде. А там задержание, разбирательства и потеря времени, которого с каждым часом становилось всё меньше и меньше.
У меня сутки.
Потом я должна вернуться.
При любом раскладе.
Лёша ошибся, полагая, что я не поняла сути Предназначения. Прекрасно поняла: почему оно такое, почему именно сейчас, почему именно так, а главное, почему у меня нет иного выбора.
Но прежде, чем ступлю на путь Предназначения, я обязана увидеть Тинхе. Выяснить, почему не предпринял попытки связаться, почему ушёл именно так?
Если только Клод не врёт…
Предательство наставника успокаивало своей жестокостью. Вот как глубоко моё падение. Я мечтала о предательстве, лишь бы оправдать Его. Если Клод солгал, если Тинхе приходил, справлялся о моём состоянии, а бог сказал, что я не выжила – это было бы так логично. Это бы всё объясняло.
Прошлая «Я» сейчас бы надо мной потешалась, отпуская едкие комментарии.
«В самом деле, Дробь? Враг не нашёл бы способ до тебя добраться за все эти годы? Поверил бы лживым богам, не удостоверившись во всём лично? Ха!»
Фасад дома Тинхе никак не изменился за прошедшие годы. Рамы были выкрашены в приятные светлые оттенки, вторящие цветам прочих зданий на улице. Окна блистали чистотой, поигрывая отблесками радужных колец, возвышающихся на небосклоне. Живая изгородь на крыше лениво извивалась роскошной листвой и не менее впечатляющими бутонами нежно–розовых цветов.