Что далеко ходить, Канада и Луизиана (половина Североамериканского континента) — французские! Америка есть, но совсем не та, что там, и называется «Содружеством». Германия до сих пор в единую страну не собралась, до сих пор на её землях СРИ, она же Священная Римская Империя германской нации. А моя родная Россия после раздела Польши по сути и не воевала толком. Да, были войны — страна расширялась до своих естественных границ в виде гор и океанов, но это не крупные конфликты на выматывание ресурсов, а естественное давление развитого социума на окружающие отсталые территории. Мир без рабства (про ведьм отдельно, вначале надо понять природу явления, но это секта, а не мировой тренд). Без фашизма. Без геноцида. Без расовой дискриминации. Без тотального уничтожения индейцев двух континентов (в здешней Северной Америке индейцев очень много, и живут отнюдь не в резервациях, правда, в Южной испанцы успели нашкодить до 1601 года, там всё сложнее). Без адовой работорговли прошлого — с учётом одарённости она оказалась экономически не оправдана. Треугольник Европа-Африка-Америка-Европа и у нас существовал, но не долго, и совсем не тамошних масштабов, и, соответственно, здесь нет огромного количество праздных ниггеров БЛМ в Новом Свете. В целом они там есть, но учебники говорят, что это уровень погрешности, не более пяти процентов общего населения; индейцы Испании, Бразилии, Содружеству и Франции куда больше проблем доставляют. Здесь, как и там, есть сильные державы, обладающие колониями, но та же Индия хоть и раздроблена, но независима, меня не поймут, если спрошу, почему она не стала английской колонией. Не скажу, что у нас благость и агнцы, захваченных земель и тут хватает, и Англия как и там, считается бессовестной хищницей, а Франция вообще сверхдержава. Но огромное число стран и территорий Азии и Африки так и не стали ничьими колониями, и в целом аппетиты местного империализма стыдно сравнивать с тем миром. И, конечно, тут не было ни наполеоновских, ни мировых войн, и это самая большая местная фишка, от которой балдею я, но которую никому не расскажешь — не поймут.
— Подъезжаем, — выдернула из созерцания вида знакомого забора Лена. — Куда? Внутрь? Или снаружи ждём?
— Давай внутрь, — нахмурился я. — Статус.
— Верно, — поддержала она. — Не хрен моржовый, царевич едет — пусть по чести встречают. Тем более она твоя родственница?
— Ага. Мамина кузина. — Это все и так знали, вопрос из разряда «чтобы был».
— Вот видишь.
Подъехали к памятному шлагбауму — вчера вечером в темноте он казался чем-то мрачным, как и ворота и стена за ним, но сегодня, в полуденных солнечных лучах, гнетущего давления не ощущалось. Правда перед шлагбаумом стояли две девицы с штурмовыми винтовками и махали нам остановиться, и нас совершенно не боялись. А ещё рядом стоял потерянный нами броневик — пока петляли, девочки, кто его вёл, поехали сразу сюда и ждут нас, как было велено.