— И всё?
— Да, отец. И всё. Венеции более не существует. В Ломбардию вторгся герцог Милана. Во Фриули вошли имперские войска, а Далмацию оккупировал король Венгрии. Город же не имеет ни денег, ни войска, ни будущего. Ведь из Лигурийского моря в Адриатику уже идёт флот Генуи. Это конец, отец. Конец. Венеции больше нет. На неё набросились со всех сторон и норовят растерзать.
— Это хорошая новость, сын мой, — улыбнулся Мехмед. — Нам тоже не нужно оставаться в стороне от этого пира. И мы постараемся забрать венецианские города и острова в Эгейском море…
— Отец, — перебил его Баязид, — ты разве не понял, к чему я это всё рассказываю?
— К чему? — на голубом глазу переспросил султан.
— К тому, что мы следующие.
— Вздор! Константинополь не Венеция!
— Кажется, Иоанн уже устроил один раз нам тут тарарам. А, отец? И нам с тобой даже пришлось бежать.
— Это не он!
— Ты так в этом уверен? А я думаю, что Патриарх никогда бы не решился на такой поступок, если бы не был уверен в Иоанне. А значит, они проводили переговоры и обсуждали этот погром…
Наступила тишина.
Султан пронзительно посмотрел на сына. Но тот не отводил взгляда, проявляя немалую твёрдость и решительность.
Правитель Османской империи глянул на своих советников. И они… на удивление, либо разводили руками, либо опускали взгляд. Судя по всему, им нечем было возразить на слова наследника.
Мехмед потёр лицо и особенно глаза. В глазах почему-то потемнело, а в ушах загудело. На душе стало мерзко.
«Неужели сын прав?» — пульсировала в голове мысль.
Он нервно вздохнул и потянулся к золотым монетам, что Баязид насыпал горочкой перед ним. Крупные такие, красивые. Сверкающие хищными орлами.
Взял одну.
Медленно её осмотрел… практически ощупал.
Безвольно расслабил пальцы, и монета со звоном упала на пол, а потом покатилась. Далеко покатилась. Остановившись в центре большого зала орлом вверх.
— Кофе[2]? — участливо спросил Баязид.
— Да-а-а… — неуверенно и растерянно произнёс отец, мысли которого в голове скакали невпопад.
Сын кивнул стоящему у самых дверей неприметному слуге. И тот, исчезнув на минуту, вернулся с подносом. Подошёл со всем почтением к султану. Поставил поднос на небольшой декоративный столик, спешно принесённый другим слугой. Взял серебряный кофейник и осторожно налил немного крепкого чёрного кофе в фарфоровые чашечки.
После чего поставил кофейник чуть в стороне и, кланяясь, удалился.
Султан повёл мутным взором. Он был не в себе. Ему было тошно и дурно. А в голове плясали мысли одна дурнее другой.
Он уставился на поднос.
Нервно не то хмыкнул, не то хихикнул. И крутанул его так, что он завертелся, словно игровой барабан капитал-шоу «Поле чудес». Но не очень быстро, из-за чего чашечки с кофе остались на нём стоять, хоть и сместились к краям. И даже напиток не расплескался.