Но я опоздала… Когда я вбежала в зал, все уже было кончено. Я почувствовала это еще на подходе. Ярость зверя схлынула точно огонь, на который опрокинули ведро воды. Меня это не обрадовало, а наоборот испугало. Гнев мог исчезнуть лишь в одном случае — его причины больше нет.
Я не переживала за Маркуса. Если Смерч его убил… туда ему и дорога! Но что будет с самим Смерчем? Не уничтожит ли это человека, оставив одного дракона? Вот что меня пугало.
Ворвавшись в зал, я не увидела дракона. Это настолько меня ошарашило, что я резко остановилась. Единственным чудовищем здесь была мантикора. На нее я и уставилась в ожидании объяснений.
— Отлично перекусили. Жаль, ты опоздала. Пропустила все веселье, — облизываясь, сообщил Манти.
Кора, сама будучи женщиной, поняла меня лучше. Качнувшись в сторону перевернутого стола, она произнесла:
— Он с-с-справился.
Я поспешила в указанном направлении. Обогнув стол, увидела Смерча. В образе человека! Он лежал обнаженный, скорчившись на полу. Один его бок был залит кровью, но, к счастью, Смерч дышал. Главное — живой.
Наездники к этому моменту уже прорвались внутрь Замка и добрались до зала. Я опередила их совсем немного. Они обезоружили оставшихся воинов Маркуса, а после кто-то снял рубаху и накинул ее на постепенно приходящего в себя Смерча.
— А с этими что делать? — услышала я вопрос.
Бородатый наездник указывал на сидящего в углу мужчину и женщину рядом с ним. Я не сразу узнала в них Маркуса и Ису. Муж, обхватив колени, раскачивался из стороны в сторону и смотрел в одну точку. Его виски убелила седина, словно у старца, а из приоткрытого рта капала слюна.
Иса опустилась перед ним на колени и трясла его, приговаривая:
— Очнись! Ну же!
— Что с ним? — не поняла я.
— Похоже, сильный испуг. Может, оклемается, а может, нет. Как повезет, — ответил раненый наездник.
Дракон, конечно, одним своим видом может свести с ума кого угодно, но я научилась не доверять Маркусу. Не удивлюсь, если он притворяется. Вот только если муж ожидал помилования или сострадания, то он просчитался. У меня к нему не было ничего. Даже ненависти. Осталась одна брезгливость. Все, чего я хотела, поскорее избавиться от него.
— Заприте всех в темнице, — приказала я. — Потом решу, что с ними делать.
— Ты не можешь так со мной поступить! — возмутилась Иса. — Ты — моя сестра.
— Жаль, что ты забыла об этом, когда предавала меня, — ответила я. — Вот и у меня начались проблемы с памятью.
После всего, что Иса сделала, я больше не считала ее сестрой. А потому во мне ничего не дрогнуло, когда ее выводили из зала. Сердце не откликнулось ни на ее слезы, ни на мольбы.