Воины бросились врассыпную, раненные и те поползли к выходу из зала. Мужчина с арбалетом тоже попытался сбежать, но дракон не позволил. Взмахом крыльев он создал поток воздуха, сбивший мужчину с ног. Он смешно упал на живот, распластав руки в сторону. Арбалет откатился, а попытка встать не принесла успеха.
Тогда он перевернулся на спину и закрылся руками. Как будто этот нелепый жест мог его спасти. Мужчина был жалок. И это его злейший враг? Это какое-то недоразумение. Пора раздавить мерзкое насекомое и забыть о нем.
Именно это он и сделал — поднял лапу и занес ее над человеческой букашкой. Но вдруг слуха коснулся женский голос. Слов было не разобрать, она выкрикивала какие-то приказы, и дракон навострил уши. Вроде обращались не к нему, но очень хотелось откликнуться.
Это был ее голос. Дракон едва помнил, кто она такая, но знал откуда-то наверняка: она — его якорь. Вот и сейчас именно она удержала его на грани безумия, не дав свалиться в пропасть.
Госпожа. Но не только. Есть что-то еще, какое-то странное человеческое чувство. Что-то нежное и трепетное, горячее и жаркое, что-то важное и правильное. Возможно, у людей есть название этому чувству. Дракон его не знал, но у них это называлось истинной парой.
Вслед за мной к Замку поспешили бывшие драконьеры. Они нашли где-то мощный дрын и собрались им ломать дверь.
— Никакого тарана! — запретила я.
Мы и так достаточно навредили Замку. Пусть это была необходимость, но наносить ему новые раны я не желала.
— Но как нам попасть внутрь? — недоумевали наездники.
— Замок нас впустит, — ответила я.
Судя по их лицам, меня не поняли. Или не поверили. Но я не стала спорить и что-то доказывать, а просто подошла к двери и прижала к ней ладони.
— Здравствуй, родной, — обратилась я к Замку. — Как ты жил без меня? Скучал? Я очень… но вот я вернулась. Узнаешь меня? Я — твоя хозяйка. Впусти меня!
Замок отозвался теплом и щелчком замка. Признал. Я с облегчением выдохнула и не сдержала улыбку. После инициации общаться с ним стало намного легче, даже молитва не понадобилась.
Но сразу открыть дверь все равно не вышло. Воины Маркуса подперли ее изнутри. Пришлось все же позвать наездников. Пока они плечами давили на дверь, по сантиметру открывая проход, я нервно кусала губы. И сквозь толщу камня я чувствовала ярость Смерча. Он был вне себя. Таким его боюсь даже я.
Когда дверь удалось немного приоткрыть, я протиснулась в образовавшуюся щель. Наездники не могли последовать за мной. Для мужчин проход был слишком узок. Они остались бороться с дверью дальше, а я поспешила в главный зал. Чутье подсказывало — Смерч там.