— Тебя принёс волк… тот, что с золотыми глазами.
— Янтар…
— Да. Его вроде как привлёк ворон, который накручивал круги и каркал. Волк вышел проверить за ворота… а там ты — без сознания. В крови. Он и эта девушка… Фаира? Они принесли тебя сюда. Положили на койку, стянули ботинки, и вдруг… Бам! — Тия махнула волчьим хвостом и сделала страшные глаза. — Вбегает крикливая женщина в белом… росомаха.
— Морелла…
— Да-да. Она была со стражниками! Жуткие громилы, еле в дверь прошли. Росомаха приказала им схватить Фаиру.
— За что⁈
— Ну-у… Её обвинили в… — бледные скулы девочки окрасил неровный румянец, ушки застенчиво дрогнули, и она прошептала, приставив ладонь ко рту: — в разврате. И назначили десять плетей.
Моё сердце упало. Десять ударов — это невыносимая боль для хрупкой Фаиры. После такого она месяц не встанет с кровати!
— Но в итоге Фаиру отпустили, ведь тот волк — настоящий герой. Он вступился за свою любимую, — Тия так гордо выпрямилась, будто это был её личный подвиг. — Сказал, что это он её совратил… Только я не знаю, что это словно значит. Но за это совратительство ему в наказание — сто плетей.
— Сто! — ахнула я, вскакивая с кровати. — Да кто же такое выдержит⁈ Ой… — Головокружение едва не свалило меня с ног. Но я устояла. Опёрлась ладонью на холодную стену.
— Волки сильные! И выносливые, если ты не знала, — запальчиво крикнула Тия. И вновь сердито свела к переносице серые бровки, зыркнула на меня подозрительно. — Та росомаха сказала, что это ты дала показания против Фаиры… про разврат.
— Я⁈Мне словно наступили ботинком на горло. Пережали дыхание.
— Зачем ты так сделала?
— Я ничего не говорила!
— А может ты просто забыла? Или врёшь⁈
— … на когда назначили наказание Янтару?
— Как на когда? На сейчас.
Сейчас?
Два удара сердца я переваривала страшную новость.
А потом торопливо натянула стоящие у кровати ботинки и побежала к дверям. Тия что-то крикнула в спину, но я уже выскочила в коридор. И сразу бросилась к узкому окну, что выходило во двор.
Стёрла ладонью холодный иней и прильнула к стеклу.
Двор Обители утопал в снегу.
Посредине стояли два столба с перекладиной, обмотанной цепями. Возле них — Морелла в белоснежной мантии, которую развевал ветер. Рядом топтался громадный оборотень с плетью в руках — Барк, палач с лицом, изъеденным оспой. Плохо, что он будет выдавать наказание! Каждый в Обители знал — Барк из тех, кому чужая боль лучше крепкого вина. Первым же ударом он снимает кожу с костей. А потом бьёт по живому мясу.
И сейчас два других стражника подвели Янтара к столбам. Сорвали с него рубаху, обнажив спину, перетянутую бинтами и шрамами старых битв. Защёлкнули на его запястьях кандалы.