Но я тряхнула головой, прогоняя их.
«Теперь у меня есть магия», — твёрдо напомнила я себе и чёрному лицу.
Я написала кровью, чтобы Кайрон излечился. Так и случилось!
Значит… я могу написать что угодно ещё! И оно сбудется… так ведь?
Значит, я смогу всех спасти… и сохранить это прекрасное будущее.
Это была моя последняя мысль, прежде чем я провалилась в сон.
А в реальности я проснулась от звонкой злой пощёчины…
Щека горела, будто к ней прижали раскалённый уголь.
Я распахнула веки, и мир поплыл смазанными пятнами, в которых я различила белые стены лазарета, дрожащий свет в мутной лампе, задёрнутые окна.
Воздух пах лекарственными травами.
— Как ты могла? — хриплый шёпот Фаиры вонзился в сознание, будто ледяной шип.
Я подняла голову и увидела её — стоящую над моей койкой, с лицом, искажённым яростью. Её зелёные глаза были красны от слёз, губы дрожали. Тёмные волосы были так растрёпаны, будто кто-то таскал за них сестру по коридорам.
— Гнилая девка! — с ненавистью прошипела Фаира. И слёзы вдруг брызнули из её глаз, потекли бледным щекам. Она зло утёрла их. — Зачем ты сказала ей⁈ Чем она тебя приболтала⁈
— О чём ты… — мой голос сипел.
— Не притворяйся, гадина! — взвилась Фаира. И замахнулась снова. Я инстинктивно вжалась затылком в подушку, но удара так и не последовало.
Сестра обители сжала пальцы в кулак. Стиснула зубы до скрипа.
— Ведьма! Как есть ведьма, — судорожно выдохнула она, а потом зло плюнула мне под койку и, развернувшись, выбежала из лазарета.
Хлопнула дверью так, что задрожали склянки на полках.
Мне потребовалось ещё несколько ударов сердца, чтобы прийти в себя. Осознать реальность.
Укрытая одеялом, я лежала на койке, в палате для тяжелобольных… Но не похоже, что меня сюда определили официально. Хотя бы потому что я всё ещё была одета в тот же тулуп, в котором до этого искала ворона за стенами Обители. Только ботинки сняли. Но как я здесь оказалась? И почему Фаира так зла на меня? Я ведь была без сознания! И ничего плохого просто не в состоянии была совершить.
На соседней койке шевельнулась Тия.
Выглянула из-за одеяла — маленькая, как перепуганный зверёк, с волчьими ушками, прижатыми к голове. Её худенькие бледные пальцы вцепились в пододеяльник, глаза-блюдца смотрели на меня с немым укором.
— Тия… — позвала я садясь. — Что произошло?
— А ты не знаешь⁈ — фыркнула девочка, и так воинственно задрала свой маленький нос, будто я лично её за хвост надёргала и не признаю.
— Я правда не понимаю, Тия. Расскажи, пожалуйста.
Она сощурила рыжеватые глаза, будто искала на моём лице признаки обмана. А не найдя, хмуро сказала: