Хотела добавить еще «оборотням», сочинять так сочинять, но подумала, что это будет немного чересчур. Глаза графинюшки расширились от ужаса. Ну или не от этого, но мне хотелось думать, что чуть не постигшая меня страшная участь произвела на нее впечатление.
— Так что было дальше, маменька? — напомнила я о том, что жду продолжения.
А сама все пыталась понять, что происходит? Явно не кома и не сон, тогда что — другой мир? Переселение души? А где свет в конце тоннеля, где парение в небесах, где хоть что-то, дающее понять, что душа покинула свое пристанище?
— Ах, милая, ты правда не в себе. Ты так никогда не говорила. Ты всегда была милой, послушной девочкой. Мы с отцом столько в тебя вложили: утонченные манеры, изящный слог, обходительность и покладистость — вот что отличало нашу дочь, — выговаривала маман, при этом недовольно косясь на старуху. — Ума не приложу, как нам вернуть всё это обратно. Надеюсь, госпожа Льорон сумеет вернуть тебя прежнюю.
— Госпожа Льорон весьма преуспела в воспитании юных девиц, — согласилась старуха. — Ее методы не давали сбоев.
То есть меня собираются воспитывать? Женщину далеко за тридцать, привыкшую самостоятельно вести дела и хозяйство? Мило.
— Маменька, вы должно быть меня не поняли. Просто я так разволновалась за папеньку…
Тут я подумала, что воспитанная барышня, которой надлежало быть графской дочкой, должна была бы закатить глаза и упасть в обморок. Но мне туда и падать не надо было, я и так только оттуда. Поэтому просто прикрыла глаза и откинулась на подушки.
— Пелагея, что с ней? — встревожилась «маменька». — Сделай что-нибудь!
Старуха сунула мне под нос что-то настолько ядреное, что у меня глаза на лоб чуть не вылезли. Знаете, я не одобряю ненормативную лексику, но тут очень хотелось высказать, насколько неприемлем такой варварский метод приводить девиц в чувство. Да они меня чуть обратно на тот свет не отправили!
Хотя тогда, возможно, я очнулась бы дома? Ведь не может это все происходить на самом деле — старуха, закутанная в несуразный плащ, и женщина в каменьях с фарфоровой кожей, подернутой сеткой морщин.
И все же слишком много таких вот деталей цепляло сознание, чтобы списать происходящее на галлюцинации.
— Дорогая дочь, — холодно сказала мадам, после того как меня якобы вернули в чувсство. — Через две недели ты идешь под венец. К этому времени ты должна вести себя как послушная и образцовая невеста. Я пришлю служанку, она поможет привести тебя в порядок, затем придет госпожа Льорон и преподаст тебе несколько уроков хороших манер. А пока подумай о моих словах. Пелагея?