Впрочем, до конца последнего дня службы Евграфу оставалось не больше часа. После его место займёт заместитель… Которому Евграф Мартынович не завидовал: дело с корпорацией было откровенно «тухлым». Создать препятствия, затянуть и помешать — да, возможно. Но этот Мехов или его представитель — решительно неугомонные люди!
И то, что корпорация будет создана, а его заместитель получит в дело чёрную метку — не изменить. По законам уж точно, разве что пристрелить этого Мехова. Но «чёрная метка» бесталанного и серого заместителя была Евграфу совершенно неинтересна. Вот только постоянные звонки нужным людям, вслед за бешено мечущимся представителем, неимоверно раздражали.
— Так, надо дело продвинуть, — забарабанил пальцами по столу Евграф. — Пилов… возьмёт же несусветные деньги! Впрочем, главное — дело будет сделано. А траты — уже не моя проблема, — мелко захихикал он. — Господин статский советник, прошу простить, что беспокою… Ах, узнали! Вашей памяти одарённые менталом позавидуют… Да, дельце. Небольшое, не заслуживающее вашего внимания, но всё же… Вот и отлично, господин статский советник!
После чего Евграф рассказал, что не хочет, чтобы корпорация графом Меховым была создана. А Пилов назвал сумму… От которой Евграф поперхнулся несмотря на то, что деньги были не его.
— Ну а что вы хотели, Евграф, — брезгливо цедил Пилов. — Я наложу Имперский Мораторий! — на что Евграф мысленно присвистнул — на фоне ТАКОГО сумма переставала казаться несусветной. — На двадцать пять лет! Цените!
— Ценю, господин статский советник, — подобострастно ответил Евграф, распрощался и с облегчением положил трубку.
А сам откинулся в кресле, чего практически никогда не позволял себе на службе. Но дело было сделано, часы отсчитывали последние минуты — а дальше уже не его дело. Его делом будет наслаждаться заслуженной наградой и удовольствиями. На последнем Евграф прикрыл глаза, наслаждаясь мечтами. И так прошло несколько минут, как вдруг внимание его привлек мигающий значок письма на терминале.
— Ну что там ещё, — пробурчал Евграф, открывая электронную почту. — Пилов?… посмотрим…
А через секунду у него похолодело… всё. В коротком, без подписи, сообщении от Пилова, писалось: «Корпорация создана. Ничем не могу помочь». Это было отвратительно, но самое ужасное — что часы отмеряли… Последние секунды службы. И письмо пришло тогда, когда Евграф был на нёй. А зная финансистов, он прекрасно понимал — имея малейшую зацепку они лишат его «золотого статуса».
А тут — не зацепка. А реальная причина… Серебряный, ни на что не хватит, метались мысли Евграфа по мере того, как в сердце наливалась боль, а монитор перед глазами заволакивала тёмная дымка.