— Почуял? — оскалился следователь. — Я допускал, что ты окажешься несговорчивым. Но теперь… Подпишешь признание?
— Иди в жопу… — прохрипел я.
— Эмуляция приостановлена, Марк.
— Задержанный за шпионаж и измену Империи Мехов требует, на основании прав и свобод, дарованных имеющемуся у него сейчас сословию Его Величеством, оружие самообороны. Фельдъегерская служба не видит причин не удовлетворить это требование, до момента пока Трибунал Его Величества не лишит преступника дворянского достоинства. Коновой! — рявкнул этот тип.
— Не понимаю, Марк, что происходит? — озабочено уточнила Икси.
— Довольно изящное решение, — игнорируя болевые импульсы мысленно ответил я. — Мне ввели препарат, вызывающий постоянно возрастающую боль. Избавится от неё, как они думают, можно только парализатором.
— А то, что они его вам дали⁈
— А это и вправду «право и свобода». До Трибунала дворянин оценивался жандармерией и прочими службами как подданный, не аристократ. Точнее положение то было иным. но формально — так. И в околоток или ещё куда тащили баронов, графов и герцогов.
— И они потребовали…
— Не «они» конкретно, а дворяне, привилегии для защиты чести и достоинства. Кнуты, трости — всё что нельзя назвать «орудием убиения». И рескрипт и вправду есть, а прализатор вполне подходит. Просто лет сто, а то и сто пятьдесят не использовался. Но…
— Они ждут, когда вы убьете сами себя напряжением!
— Именно. Идеальный выход, на камеру. Более того, оправдывающий мой захват: «преступник мучительно самоубился от мук совести». И это… неплохо, — заключил я, скорчившись на кровати, услышав звон парализатора о пол камеры.
— Время?
— Угу.
— А как же вы?
— А мне предстоит терпеть. И работать инженером, Икси. Есть цель, есть инструмент… и желание остаться в своём уме и живым, — мысленно хмыкнул я, окутываясь золотыми схемами.
Задача передо мной стояла нетривиальная: колония без «прошивки» — весьма грубый инструмент, на прямом мысленном управлении. И если при простом ударе током она годилась как «проводник», то сейчас задача стояла весьма непростая… Почти невыполнимая…
Но элементарно решаемая, в голос рассмеялся я через час, несмотря на нестерпимую боль… Которая постепенно начал исчезать.
Большую часть времени я пытался найти решение в «простом и всем понятном» пути — нейтрализовать нейроактиватор в организме, что выходило… Никак. Не имея алгоритмов, я с полпинка мог начать уничтожать гемоглобин, белки… Но стоило подумать как инженер — и всё встало на свои места. Мне не нужно «удалять» вещество, которое вскоре само распадётся на естественные составляющие. Мне нужно просто изолировать нервные узлы от его воздействия.