Чистая механика, пусть и микроуровня, элементарно масштабируемая. И это то, с чем колония роботов справилась за десять минут, избавив меня от неприятных ощущений. Впрочем, лежать я остался скорченным, время от времени вздрагивая: тянуть время, минимизировать возможность действий службистов.
Если повезёт — может и без штурма и его последствий обойдётся, хотя рассчитывать на такой исход — излишне оптимистично.
— А что с результатами работы паучков? — поинтересовался я.
— Думаю, что вам стоит самому посмотреть на расшифровку, уже в Гараже, Марк. Но результаты весьма перспективные, — порадовала меня искин. — И информация ещё идёт.
Ну то, что она не хочет пересказывать — скорее понимаемо. Данные Империи и её секретных отделов о «странном», непонятном… Огромные массивы информации, которые мне преподнесли на блюдечке, с нейроактиваторной каёмочкой. Впрочем, даже если выйти отсюда «чисто» не удастся, всё равно эта авантюра с лихвой себя окупит.
Карцер для особо опасных аномалий, Управление диверсионными операциями Второй Канцелярии Безопасности Империи, Верхний город, Новгород
Тверд рассеянным взглядом смотрел на опостылевшие стены камеры, временами перебрасываясь парой слов с Василием… Хотя подобное общение было, с точки зрения Твёрда, больше похоже на мастурбацию. Потому что живым в камере был только он. Василий же был всего лишь инструментом, умертвием, не более того.
Дело в том, что второй мужчина в камере, так же как Тверд скованый по рукам и ногам, был мертв семь лет как. Бывший оперативник какой-то службы Империи, быстрый, подготовленный, сильный. Сейчас — неуязвимый и фактически неуничтожимый… Но существующий только за счёт Дара Твёрда, его же и убившего. Сам Твёрд называл Василия куклой, хотя и про себя: кукла, невзирая на реальность, иногда показывала «нрав».
Что в текущих условиях было скорее благом, придавало «мастурбации общения» хоть какой-то смысл. И тут мысли Твёрда прервал гул распахивающихся дверей.
— Для вас есть дело, — коротко произнёс человек на пороге, в форма проклятой организации, пленившей их.
— Иди на хер, — лениво ответил Василий, сплюнув, демонстрируя и отношение Твёрда.
— Не сделаете — мучительно сдохните. Сначала — он, — указал он на Твёрда. — А потом и ты.
— А я уже дохлый, — оскалился Василий.
— И мы к тебе не нанимались. Что мы получим взамен? — уточнил Твёрд. — Свободу? — скривился он в усмешке.
— Конечно «нет». Послабление режима, более просторную камеру, односторонний доступ к терминалу. Или…
— Что надо сделать за такую «неслыханную щедрость»?