— Сломать человека, в камере. Полностью, но без следов. Он должен быть жив и в сознании, признаться в преступлении. На этом всё.
— Это… пожалуй соглашусь, — хмыкнул Твёрд, которого текущее положение немного достало.
— А я ему сломаю… — радостно начал Василий.
Это было одним из неустранимых дефектов (или преимуществ, как посмотреть) куклы: Василий не чувствовал вкуса, тепла, холода. Единственное чувственное удовольствие, доступное ему, было причинение боли и убийства. Что Твёрд, не без пользы для себя, позволял кукле.
Через четверть часа парочка с хмыками оказалась в камере, куда их отконвоировали и оставили. Камера была побольше и поуютнее их карцера, на кровати свернулся калачиком человек, а на полу лежал… парализатор.
— Рабочий, прикинь? — хмыкнул Василий, осмотрев оружие… и откинув его в сторону. — А может мы этого…
— Нет, — отрезал Твёрд. — Разберёмся по-быстрому. Держи его.
— Сейчас, — ухватил Василий фигуру за пояс и шею, вздёрнув её в воздух.
Сил у него было в разы больше самого сильного человека, больше большинства физически одарённых. А способ… следов нет, так что пусть, про себя пожал плечами Тверд, разглядывая жертву. Паренёк, от силы двадцати лет. И, похоже, обдолбанный. Слишком спокойный для человека в его положении. Сильный менталист… но это ерунда. Сам Твёрд поглощал Дар, как и жизненные силы своим Даром, хотя мог и наделить, как узнал случайно с Василием. А Василий не имел ничего, подвластного менталисту. Кукла и есть кукла.
— А может его просто убить? — с надеждой уточнил Василий.
— Нет. Неси его ко мне.
— Но может растянем удовольствие? А ты что скажешь, парень? — покачал с оскалом пленником кукла.
— Руки убери, — спокойно и ровно произнёс парень.
— Что?
— Я сказал «убери руки». Если ты этого не сделаешь — твоё существование прервётся.
— Ха-ха-ха! Ну ты и… — начал было Василий.
Рука парня понеслась к его лицу, на что кукла оскалилась, «подставляя щёку». И ладонь парня просто коснулась щеки — назвать это «пощёчиной» не поворачивался язык. Вот только Твёрд… перестал чувствовать куклу. Которая, как кукле и положено, безвольно упала на пол.
— Я предупреждал, — произнёс парень, одёргивая арестантскую робу и взглянул на замершего Твёрда.
Который замер не от страха или неожиданности. Он судорожно думал. Василий был уникальной формой… не жизни. Даже не конструктом «одарённых смертью», а энергетическим воплощением в теле Дара Твёрда. И уничтожить его не могли не могучие одарённые, ни изощрённая алхимия, ни самое мощное оружие. А это парень смог… И к него вакантно место куклы. И с такой куклой возможность вырваться на свободу — почти абсолютна!