— Нет. Пусть идут, — остановил я его. — Пусть расскажут, что мы бодрствуем. Это не остановит штурм, но заставит их быть осторожнее. Выиграем ещё несколько часов.
Ракета догорела, и тьма снова поглотила поле, став ещё гуще и опаснее после вспышки. Но иллюзий больше не было. Буря была у наших ворот.
Я обернулся к Маше. Её усталое лицо было теперь сосредоточенным и холодным. В её глазах читалась та же готовность, что и у меня.
— Некогда отдыхать, — повторила она свои слова, глядя на меня. — Что делаем?
— Делаем то, на что и рассчитывал, — тихо ответил я, глядя на север, где полыхало зарево чужого лагеря. — Ждём гонца от де Нотель. И готовимся к войне.
Тишина, наступившая после того, как ракета погасла, была звонкой и зловещей. Она была гуще прежней, наполненная невысказанными угрозами и притаившейся яростью. Мы выиграли минуту, может, две. Но часы? Это была самонадеянность.
— Капитан! — мой голос снова резал ночь, но теперь он был жестче, отточеннее. — Удвой посты на всех ярусах. Сменить расчеты арбалетов — пусть поспят два часа, пока тихо. Потом смена. И чтоб каждый был сыт и с горячей едой. Не знаем, когда следующая возможность будет.
За спиной раздались подтверждающие крики, и механизм обороны заскрипел, застучал, зажил новой жизнью. Мы больше не просто ждали. Мы готовились.
То самое зарево на севере пульсировало, как гнойная рана на теле ночи. Они были там. Готовились. И ждали чего-то. Или кого-то.
Время тянулось мучительно медленно. Ветер снова усилился, принося с собой запах дыма и хвои, а теперь ещё и едва уловимый, тревожный аромат чужих костров. Часовые замерли, вглядываясь в мрак. Лучники нервно перебирали тетивы.
И тогда мы услышали это. Сначала это был лишь отдаленный, едва различимый звук мотора, заглушаемый ветром. Но он нарастал, становился яснее, неумолимее и множественнее. Это не была какая-то одна машина, шла целая колонна. Кажется, это и ждал Лысак — подкрепления.
— Отец, вы не можете отрицать очевидное, — упрекала главу рода Анна де Нотель. Её голос, обычно бархатный и спокойный, сейчас звенел сталью, а пальцы сжали подлокотники кресла так, что костяшки побелели. — Лысак — не самодельный атаман. Эти наёмники, их оснащение, тактика… За ним стоит дом Юлославских. Это их почерк. Они, наверняка, прознали про то, что завод готовы вновь запустить.
Граф Нотель сидел в своём массивном кресле у камина, лицо его было непроницаемой маской, освещённой прыгающими тенями огня. Он медленно вращал в руках хрустальный бокал с тёмным вином, не отпивая ни глотка.