Ворон замер с куском яблока у рта.
— Тоже верно. Но мне все как-то на душе неспокойно, Рыба.
Рыба помолчал, глядя на языки пламени.
— И что предлагаешь? — вдруг выпалил он.
Ворон встал, и его тень, огромная и уродливая, заплясала на соснах, превращаясь в подобие пророческой птицы, давшей ему прозвище.
— Князь со своими фокусами… — Ворон хмыкнул. — Мне моя правая рука дороже всей его магии. Она чует подвох за версту. А сейчас она ноет, будто перед грозой.
Рыба мрачно кивнул, снова натягивая перчатку.
— И что предлагаешь? Свалить? А если узнают, что мы дезертировали и не убили князя, как нам приказано? Где ты после этого работу собрался искать? Трусов-наемников нигде не жалуют.
Ворон мрачно хмыкнул, разглядывая яблочную дольку на кончике ножа.
— Где искать? Да хоть на краю света. Моя кожа ещё ни разу меня не подводила. Она чешется не к богатству, а к беде. А сейчас она поёт так, будто по ней ударили наточенной сталью.
Он резким движением отправил яблоко в рот и встал, встряхнув правой рукой, будто сбрасывая невидимые оковы.
— Мы не трусы. Мы — осмотрительны. Нас наняли зарезать одного хилого князька-колдуна, а не воевать с самой зимой. Посмотри вокруг, Рыба! Это не наш клиент так постарался. Это что-то… большее.
Тень Ворона на соснах сжалась, превратилась в угрожающий коготь.
— Я говорю: уходим. Прямо сейчас. Пока не стало слишком поздно…
Он замолк,застыв с поднятой рукой. Его почерневшие пальцы судорожно сжались, а потом распахнулись, будто ловя невидимые нити воздуха. Его глаза расширились.
— Поздно.
Рыба мгновенно сорвался на ноги, автомат уже был в его руках. Он не спросил «что». Он просто посмотрел в ту же сторону, куда уставился Ворон — в кромешную тьму леса.
— Сколько? — выдохнул он, занимая позицию спиной к лагерю, где его братья по оружию продолжали весело проводить время, под прикрытием низко нависшей сосновой лапы.
— Не знаю, — скрипяще прошептал Ворон, приседая у самого костра и хватая свой пистолет. — Не слышно. Не пахнет. Рука… горит. Они уже здесь.
Тишина, которая нахлынула вслед за его словами, была оглушительной. Даже вой ветра куда-то стих. Искры костра трещали неестественно громко.
И тогда из мрака, прямо из стены мглы, вышли они. Бесшумные, как призраки. Плотные тени. Их было больше, чем мог сосчитать Ворон, так и не научившийся считать дальше пяти. Они ни бежали, ни кричали. Они просто возникли, уже завершив окружение, перекрыв все пути к отступлению. Стальной полумесяц, готовый сомкнуться.
В центре группы, прямо напротив костра, встал человек повыше остальных. Он не спешил обнажать оружие. Сквозь прорезь в капюшоне были видны лишь жёсткие складки у рта и неподвижный, тяжелый взгляд.