Я кивнул, сжимая рукоять косы так, что костяшки пальцев побелели. Пятеро. Каждое имя будет высечено в памяти. И в камне. Мы поставим им памятник здесь же, у стены. Чтобы каждый, кто встанет на ее защиту, знал, ценой чего дается эта безопасность.
— Похороним с почестями. Со всеми. И позаботься об их семьях, — распорядился я. — От нашего общего запаса. Никто не будет голодать. Никто.
— Слушаюсь, — Немиров кивнул и, помедлив, добавил: — Они дрались как черти. Простые мужики, которые вилы в руках держали только чтобы сено ворошить. А пошли в штыковую на адских тварей. Я такого не видел даже в королевской гвардии.
— Они защищали свой дом, капитан. Это сильнее любой муштры, — я повернулся к нему. — Собери всех, кто может держать оружие. Не только мужчин. Всех. Завтра продолжаем тренировки. Базовые приемы. Как держать строй. Как бить, чтобы отбросить, а не чтобы красиво. Как работать в едином ритме.
Немиров устало ухмыльнулся:
— Бабы и старики в строю? Генералы в столице с ума сойдут от такой ереси.
— Пусть сходят. Нам бы выжить, — я бросил взгляд на лес. — А они… они уже доказали, что их воля крепче генеральских уставов.
Внизу, у подножия стены, возникла небольшая суета. Двое подростков тащили к костру тело одного из «дымных муравьев», вернее, его обугленные останки, придавленные сверху камнем, чтобы тень не ожила. К ним уже спешила пожилая женщина — наша знахарка Фекла, с сумкой, набитая травами, склянками и странными инструментами, больше похожими на инструменты лесоруба, чем лекаря.
— Не трогать! Не прикасаться голыми руками! — кричала она, размахивая руками. — Принесите щипцы! Больших, кузнечных! И бочку с негашеной известью!
Она заметила мой взгляд и поднялась ко мне, тяжело переступая по камням.
— Ваше сиятельство, — кивнула она. — Тварь мертва. Но скверна от нее исходит все еще сильная. Земля здесь будет отравлена много лет. Но кое-что я, пожалуй, понять могу.
Она вытащила из сумки длинный щуп с зазубренным наконечником и ткнула им в обугленный бок твари. Раздался сухой, противный хруст.
— Смотрите, — Фекла поднесла к моему лицу щуп. На острие шевелилось что-то черное, полупрозрачное, похожее на слизь. — Это не плоть. И не тень. Это нечто иное. Магия, облеченная в форму. Холодная, голодная пустота. Железо ее почти не берет, это правда. Но огонь выжигает. А тот свет, что вы явили… он ее попросту разрывает изнутри. Словно кипятком наполняет.
Она задумчиво покрутила щупом.
— Их привлекает страх. И тепло жизни. Как мотыльков на огонь. Чем сильнее страх, тем их больше и они сильнее. Ваш гнев… он был для них словно удар солнечного света по ночному червю. Неожиданно и губительно.