И… направил все это внутрь.
Камень в моей ладони вспыхнул ледяным огнем. Энергия, которую я в него вложил ранее, не просто вырвалась — она умножилась, сфокусировалась кристаллом и ринулась в стену.
Эффект был мгновенным.
От моих рук в обе стороны по стене побежала синеватая, едва видимая волна. Там, где она проходила, камень не просто укреплялся — он менялся. Поверхность его становилась гладкой, как стекло, и темной, как обсидиан. Морозный узор, который твари оставляли на камне, таял, не в силах зацепиться за новую, магически усиленную поверхность.
Твари, пытавшиеся вскарабкаться, соскальзывали вниз. Те, что грызли основание, больше не могли его разрушить.
Но волна остановилась, не пройдя и десяти саженей. Силы не хватило. Я чувствовал, как пустота внутри камня жадно высасывает из меня жизнь. Еще несколько секунд — и он высосет все до капли.
Я убрал руку от стены, едва стоя на ногах. Я купил нам минуту. Не более.
Где-то справа, с фланга, где стена была ниже, раздался торжествующий крик тварей и истошный нечеловеческий крик. Они нашли слабое место.
Я сорвался с места и побежал вдоль стены, хватая на бегу первый попавшийся под руку инструмент — тяжелую кувалду, брошенную каменщиком.
Третьего не дано. Или мы, или они. Прямо сейчас.
Я бежал на звук боя, на крики ужаса и ярости. Воздух на фланге был густым и ледяным, им было трудно дышать. Здесь стена была всего в пояс высотой, и ее спешно достраивали, наскоро водружая друг на друга грубые камни и скрепляя их глиной.
Именно здесь «дымные мураши» и нанесли свой удар.
Десятки существ, похожих на шестиногих тенеподобных пауков размером с крупную собаку, уже перевалились через низкую кладку. Они не атаковали в лоб. Они расползались, стараясь окружить горстку мужиков во главе с Немировым, который, отчаянно ругаясь, рубил длинным кавалерийским палашом направо и налево. Но от каждого удада лезвие лишь рассекал тень, которая мгновенно смыкалась снова. Раны, наносимые сталью, были не смертельны для этих тварей. Они лишь злили их.
Один из рабочих, зазевавшись, получил когтистой лапой по руке. Он не закричал от боли — он закричал от ужаса, глядя, как его плоть и кость на глазах чернеют и рассыпаются в черную пыль, а холод поднимается выше по руке. Через секунду он рухнул на землю, рассыпаясь, как кукла из пепла.
Это был не бой. Это было избиение.
— ОГОНЬ! — заревел я, влетая в эту мясорубку. — Нужен огонь!
Но где его взять? Кострища были у другого конца стены, факелы потухли в суматохе.
Моя кувалда со свистом обрушилась на ближайшую тварь. Удар был таким сильным, что отбросил существо на несколько шагов назад. Оно на мгновение расплылось, потеряв форму, но затем снова собралось, его зеленые глазки-бусинки с ненавистью уставились на меня. Физические удары были почти бесполезны.