От их бригады я двинулся дальше, к месту, где каменщики выкладывали уже готовый фундамент. Здесь работал самый опытный мастер — Григорий, человек с руками, иссеченными шрамами и мозолями. Я его встретил среди Веретьевских. Он молча указал мне на трещину в одном из нижних рядов.
— Вижу, — помрачнел я. — Это опасно?
— Пока нет. Но если оставить — зимой промерзнет и разойдется. Нужно перекладывать.
— Не придётся.
Я наклонился к кладке, прислонил руки и направил в трещину сгусток энергии. Спустя несколько мгновений камень стал цельным, словно всегда был таким.
Обойдя весь периметр, я вернулся к Петру, который уже заканчивал раздавать распоряжения гонцам.
— Все хорошо, ваше сиятельство? — спросил он, заметив мое сосредоточенное выражение лица.
— Камня не хватает. Нужно еще две подводы к завтрашнему утру.
Петр тяжело вздохнул, снова открывая свой блокнот.
— Подводы будут, — заверил он меня.
Я одобрительно кивнул и поднялся на деревянные подмостки у самого высокого законченного участка стены. Отсюда открывался вид на все наши владения — еще не до конца оправившиеся после невзгод, но уже полные решимости выстоять.
Эта стена была не просто грудой камня и раствора. Она была обещанием. Обещанием безопасности, порядка и будущего. И я готов был сделать все, чтобы сдержать это обещание.
Укладка камня шла с опережением графика, что, безусловно, радовало меня.
Теперь, когда все бригады были распределены, мне стоило уделить внимание заводу. Уж очень долго я откладывал его восстановление, хотя на то и имелись веские причины.
Я прошёл через деревню, попутно отмечая, чем занимались крестьяне.
Деревня потихоньку возвращалась к жизни, но это была уже иная жизнь. Не та размеренная, патриархальная, к которой все привыкли. Возле домов, чьи крыши были уже перекрыты свежим тёсом, женщины не просто доили коз или мели дворы — они чистили и точили косари, сбитые в спешке в подобие алебард. Старики, сидя на завалинках, не просто грелись на солнце — их пальцы, искривленные артритом, ловко плели прочные сети-ловушки из проволоки. Даже дети, игравшие у околицы, в своей игре имитировали строй и отражение атаки.
Это был не мирный труд. Это была тотальная подготовка к обороне.
Я дошёл до завода. Заброшенный и забытый. Кажется, последний, кто в нём был — это я в день приезда.
Я подошёл к ближайшему станку и сбил с него пыль кем-то любезно оставленной тряпкой. Осмотрел плату управления. Часть проводов грубо вырвали, а остальная оказалась на грани превращения в труху. Поэтому я первым делом напитал магией, оставшиеся в живых провода и параллельно уменьшая сопротивление материала.