А Волков у неё и спрашивает:
— Мария, а отчего же графиня от нас съехала?
— Что? — ключница бросила на него быстрый взгляд и тут же отвела глаза. Сразу ему стало ясно, что о том она говорить не хочет. Боится, что ли?
— Отчего, говорю, графиня с графом от нас съехали? — повторил вопрос барон. Но Мария говорить на эту тему явно не хотела, а, взяв его сапоги, произнесла:
— Почём же мне знать? Может, тесно ей у нас было.
— Тесно… Да, конечно же, только из того, — недовольно бурчит генерал, зная, что она просто не хочет говорить правду. И так как она намеревается уйти, он добавляет: — И готовь обед, у меня гости нынче будет.
— Много? — интересуется ключница.
— Много, много, — уверяет её барон.
А едва она ушла, как возле него оказывается фон Готт и спрашивает:
— Сеньор, а я вам надобен?
— А как думаете, фон Готт? — язвит Волков. — Недавно у меня было три оруженосца, втроем едва с делами своими справлялись, сейчас остался один. И что же, нужен он мне, по-вашему? Или отпустить его отдыхать?
— У вас теперь ещё Кляйбер есть, — резонно замечет оруженосец.
— Ладно, — нехотя соглашается генерал, он всё понимает, фон Готт заметно похудел за прошедший месяц, последнюю неделю в седле, в общем, это время далось молодому человеку нелегко, — езжайте с Кляйбером и соберите мне к обеду офицеров: Роху, Рене, Циммера, Лемана, Рудемана… Да, ещё Ёгана, Сыча… Кахельбаума… В общем, всех… — он на секунду задумывается. — Да, а ещё позовите-ка мне нашего лекаря.
— Ясно, — невесело соглашается фон Готт, которому предстоит снова сесть в седло, чему он явно не рад. — Соберём.
И чтобы как его ободрить, Волков и добавляет:
— И два дня потом можете отдыхать.
Фон Готт ничего на то ему не говорит, а лишь смотрит на своего сеньора с укором: ну ведь врёт же⁉ И потом уходит, крича в комнаты:
— Кляйбер! Ты где?
Слуги принесли ему вина из его погреба, и что же… После того, что он пил в Винцлау… ну, не Бог весть что… В лучшем случае терпимо. Принесли блюдо с местными ягодами. Тоже не такие, как за горами. Здесь, в его уделах, хоть не было так жарко, как там. Наконец из верхних покоев стала спускаться сама госпожа Эшбахта Элеонора Августа фон Мален, баронесса Рабенбург. Шла она первой, неся на руках младенца Оттона Фердинанда Фолькоф фон Эшбахт, за нею сразу идёт, собрав все свои силы, чтобы хоть несколько мгновений вести себя достойно, молодой барон Карл Георг в чистой одежде, умытый и причёсанный, а за ним и средний из сыновей генерала Генрих Альберт Фолькоф фон Эшбахт чинно ступает вниз за старшими родственниками, стараясь по-взрослому не хвататься за перила лестницы. Старая монахиня идёт за ними и следит за шествием со стороны, готовая в любой момент одёрнуть неслуха, если на то будет причина. Так они подошли к нему, и баронесса говорит: