— Господа, я вам велела кланяться отцу.
Ах да, ну конечно, теперь сыновья ему кланяются, молодой барон делает это небрежно, лишь бы матушка отстала, а вот средний старается быть галантным. Баронесса, держа младенца на руках, делает глубокий книксен, а потом снова говорит:
— Руку теперь целовать! Забыли, что ли?
Старший Карл Георг идёт первым и чмокает отцу руку — так же небрежно, как и кланялся. Потом Волков протягивает руку второму сыну, и этот опять старается. После него наступает очередь и их матери, и она, не выпуская из рук младенца, тоже лобзает длань супругу и господина. Нет, эта торжественная встреча не его затея, это всё придумывает баронесса, это она приучает детей к почитанию отца, кормильца и защитника, она говорила Волкову, что сама так же встречала деда в детстве, а потом и своего отца, если он ездил на войну или отлучался надолго по делам. И барон был согласен с этими старыми ритуалами. Они нужны. Это уважение. Дети с младых ногтей должны знать, что именно их отец добывает им пропитание, что благодаря его мечу у них есть надел для кормления, что именно отец и есть их «Дом», их «Фамилия», их «Герб» и их «Судья». Пусть усвоят это с детства, чтобы, повзрослев, даже не думали ему перечить. Да, эти старинные ритуалы любой нормальной семье необходимы, тут он с баронессой полностью согласен. Пусть сыновья уважают отца с детства.
После он встаёт и забирает у жены младенца, а баронесса в хорошем платье с кружевами стоит рядом счастливая. Да, счастливая. Она молодец, истинная жена, Богом данная. Рожает сыновей одного за другим, это третий уже, и все здоровые, сильные, крупные мальчики, первые два ещё и крепки духом.
— Видите, как на вас похож? — говорит Элеонора Августа мужу.
Волков ничего такого не видит — что там в младенце на него может похожим быть? — и интересуется, разглядывая безмятежное чело младенца:
— Не болеет чадо?
— Не более первых, — сразу отзывается жена. И добавляет, как бы спохватившись: — Да что там, менее. И покушать большой любитель, кормилицу всю до капли высасывает, ест, спит и не кричит почти.
— Храни его Господь! — говорит отец.
А мать и монахиня крестятся, стоя радом. Потом мать Амелия у него ребенка забирает, и он снова садится в своё кресло, а супруга и интересуется:
— Мария, кажется, велела свинью резать, вы, господин моего сердца, никак обед затеваете?
— Да, придут офицеры, — отвечает Волков.
— Господа офицеры? — кажется, баронесса недоумевает, зачем они сегодня нужны супругу.
— Собираю совет, хочу понять, что делать надобно, — отвечает ей Волков, а сам смотрит на жену: чего же вам тут неясно?